kosarex (kosarex) wrote,
kosarex
kosarex

Categories:

Как я попал в хищные лапы альтернативщиков

Как я попал в хищные лапы альтернативщиков от истории

 

            Меня всегда занимали проблемы истории по очень скромной причине – я историк по образованию, кое-что писал, раньше работал редактором в редакции истории СССР, дооктябрьский период. Короче, полагается мне интересоваться историей. И отношение к истории у меня было соответствующее. Например, рассуждают об обеспеченности документами истории 16 и 17 вв. Одно дело рассуждать, что тот или иной приказ не обеспечен сопутствующими документами, проливающими свет на событие, другое дело всё отрицать из-за нехватки документов. Существуют писцовые книги, четкие упоминания о селах, количестве четей земли, взимаемых оброках и налогах и прочее. Существует масса иных документов – отписок, жалоб, указов по хозяйственным вопросам, записи о выдаче дьякам сукна и жалованья. Короче, сомнения в подлинности мемуаров ещё не основание отрицать существование государства. Но, тем не менее, вопросы накапливались.

            Например, вполне официально Наполеон летом 1812 года потерял в России 150 000 человек из 600 000 войска от дизентерии. Интересная болезнь, способная приводить к 1 смертельному случаю из 8-10. Итак, умножаем 150 тыс. погибших на 8 заболеваний и получаем 1 млн. 200 тыс. случаев серьезного заболевания дизентерией. Да, Великая армия Наполеона не могла подойти к Бородино из-за жуткой эпидемии дизентерии. С учетом того, что за больными ещё нужно было ухаживать, солдатам Наполеона нельзя было болеть дизентерией из расчета 2 раза по три недели. Надо было болеть ещё интенсивнее. Совершенно непонятно становится отступление российской армии. Конечно, вонь от палаток, переполненных больными солдатами противника, должна была отпугивать, но есть же воинская дисциплина и, наконец, есть пушки. Пара залпов, и Наполеон выслал бы делегацию докторов с согласием о полной капитуляции. Смешно? Только потому, что вы не историк. Дело в том, что подобная фальсификация требует … Догадались? Расскажу чуть позже.

            Итак, в начале лета этого года прихожу в кружок Галковского и попадаю в объятия сторонника альтернативной истории. Речь заходит об интересном моменте – защите Шевардинского редута. Официально там погибло 6 тысяч человек, естественно, русских, поскольку французы всегда обязаны в бою терять меньше солдат. Первая фальсификация понятна. Официально русские сражались столь отчаянно, что все погибли, пленных не было, по этому случаю официальный Наполеон очень переживал, поскольку предчувствовал тяжесть грядущего генерального сражения. Понятно, что, когда гибнут 6 тысяч человек в окружении, кого-нибудь, да возьмут в плен. Не обязательно особо целехонького – контуженого, раненого, но возьмут. В противном случае всех раненых и пленных французы обязаны были убить на месте. То есть, думать Наполеон обязан был о другом – офицеры не обеспечили штаб пленными, как источником информации. Они хуже, чем подонки, они забыли про служебные обязанности. Интереснее другое – о чем обязан был думать Кутузов, оставив целых 6 тысяч солдат в качестве прикрытия при паре десятков орудий, и решивший им никак не помогать во время боя. Где приказ на отход, если Шевардино не оказалось для Кутузова необходимым для диспозиции войск на следующий день? Почему не послали пару десяток орудий пострелять в спину французам, окружившим Шевардино? Это было бы такое месиво! Где егеря, которые во время пары часов боя расстреливали бы французов с дистанции? Действия Кутузова были явно непрофессиональны и способны подорвать боевой дух армии. На это мне было совершенно четко сказано, что истина под носом. На Шевардино стоит памятник. Будем надеяться, что памятник не уничтожат и не переделают, как это часто бывает в истории. Памятник очень прост – обелиск и надпись «здесь героически погибли 22 нижних чина и умер от ран штабс-капитан Иван Меркулов». Тогда всё понятно – 23 человека погибли, ещё больше было ранено и перевезено в тыл, сколько-то человек отошли с позиции, когда дальнейшее сопротивление стало бесполезно, а из штаба дали знать о решении не цепляться за редут всеми силами и не перебрасывать подкрепления. Действия Кутузова и Наполеона становятся на редкость рациональными. Один чуток придерживает противника, не желая устраивать грандиозную баталию за несколько часов до наступления темноты, другой стремится улучшить свою позицию перед боем и несколько дезориентировать противника насчет своих будущих намерений.

            Итак, при подобной ситуации вы должны были догадаться, что столкнулись с неким барьером на пути к истине. Или вы через этот барьер перешагиваете, или начинаете кружить на месте в своих рассуждениях. Дело в том, что подобные фальсификации требуют всегда уточнений. Не может просто 150 тысяч французов помереть от дизентерии – эти французы обязаны быть организованы в дивизии, дивизии обрести начальников, храбрых офицеров, да ещё биографии. Например, вперед пошел батальон майора Гарнье, любимца Наполеона, храброго сержанта при Маренго, бравого капитана при Аустерлице, Гарнье шел прямо на позиции Багратиона под Смоленском, но неожиданно схватился за живот и присел над ближайшей канавой – дизентерия! Или, с криком ура, полковник Ламбро вынул шпагу, вышел вперед и повел своё каре прямо на Шевардинский редут! «Вперед, мои 800 храбрецов», - кричал Ламбро. – «Нам и сто тысяч русских не помеха, а эти шесть тысяч мы разобьем вдрызг!» Все эти несуществующие герои требуют учетных записей – призван, повышен в звании, получал жалование, награжден и т.д. Ещё желательно обеспечить их письмами. Например, последнее письмо полковника Ламбро в родную Гасконь из Москвы «привет, дорогая, высылаю тебе часть жалования, много писать не могу – в городе пожар, работы невпроворот…» А ещё нужны историки, лениво проходящие мимо памятника Меркулову и нижним чинам (солдатам и унтер-офицерам), готовые всегда ляпнуть в лад официальной точки зрения, которая тем расплывчивей, поскольку официально её утвердить и поставить печать с подписью никто не может. Историк ходит и цедит сквозь зубы «ну, да, гибли от дизентерии, но эта дизентерии была два века назад, значит, приводила к другой смертности». И, если ему привести данные времен Крымской войны, когда качество лечение этой болезни не улучшилось, он повторит тоже самое, только с озлоблением.

            Логика французских историков понятна – гибель Великой Армии от генерала Мороза привела к гибели империи. Зато её солдаты всегда были бесконечно храбры, народ рвался в бой и на призывные пункты, жуткая коррупция страну не разлагала, Наполеон всегда воевал лучше противника и т.д. Куда интереснее логика российских историков, которые, вместо того, чтобы поиздеваться над французами, мол, две сотни наших артиллеристов и пехотинцев на Шевардино убили больше тысячи французов, далее ссылки на французские «истинные» реестры потерь, а потеряли всего 23 человека убитыми, начинают французам подыгрывать – да, мы потеряли 6 тысяч человек, мы героически сражались, но нам устроили кровавую баню. Между тем, достаточно посмотреть на количество погибших при Шевардино и понять, что 150 000 погибших от дизентерии французов не было. Вывод альтернативщиков вполне логичен. Легче допустить фальсификацию имен и фамилий, чем искать могилы жертв дизентерии, которые, окажись они реально под Смоленском, умерли бы с голоду – на такую ораву конфисковать продовольствие невозможно, а пропускная способность дороги и особенности гужевого транспорта не позволяют их обеспечить продуктами из Европы.

            Впрочем, ещё кое-какие фальсификации возможны. Позвольте мне здесь рассказать о парочке версий, которые, как я думаю, и поборникам альтернативной истории пока в голову не приходили. Итак, кто поджег Москву в 1812 году? Обычно обвиняют или французов, или градоначальника Москвы Растопчина. Обе стороны под очень большим вопросом. Французам жечь Москву не имело смысла. Растопчин, сжигая Москву, фактически лишал себя звания градоначальника и ставил крест на своей карьере. Так и получилось. На Растопчина свалили всё, начиная от проблем с лопатами на Бородинском поле до вины в невывозе продовольственных запасов из Москвы. Эта затяжка с вывозом продовольствия более, чем объяснима, поскольку до знаменитого совещания в Фили склады нельзя было трогать ради снабжения собственных войск, но не было в Москве продовольствия, достаточного для прокорма больше ста тысяч человек течении полугода! Москва снабжалась зимой. Лошадь везет на санях в 4 раза больше, чем в телеге. Население Москвы не превышало 100 тысяч. Продовольственные запасы интенсивно тратились на российскую армию. Если взять потребление фуража, необходимое армейским лошадям и лошадям для подвод, на которых население бежало от Наполеона, то, наверняка, Растопчину пришлось не только опустошить все склады, но и конфисковывать зерно и сено по всему Подмосковью. Короче, сказочка о больших запасах зерна в Москве, которую подхватил сам Лев Толстой (вместе со сказкой о шести тысяч погибших при Шевардино), явно указывает на российскую сторону, на её готовность признать собственную вину в поджоге Москвы, если французы сумеют найти и захотят предъявить более серьезные аргументы, чем рассказы о задержании в Москве неких поджигателей. С лопатами и другим шанцевым инструментом ещё проще. Весной 1812 года российская армия имела достаточно лопат и прочего шанцевого инструмента. Отступала российская армия со скоростью меньше 20 км в сутки. Сперва надо допустить, что при таких темпах армия под началом храброго и мудрого Барклая де Толли умудрилась растерять большую часть лопат и топоров, а потом винить Растопчина. Да, именно так, бросали подводы с лопатами и топорами, металлическими скобами и гвоздями. Растопчин не разобрался в тонкостях данной стратегии и мер не принял. Кутузова в пожаре Москвы винить не принято по очень простой причине – принятие данного решения не входило в его компетенцию. В Тарутине два человека имели больше прав, чем сам Кутузов – представитель династии Ольденбургов, как личный представитель царя, и английский уполномоченный Вильямс. Оба они ответственны за ряд безграмотных решений. Например, когда Наполеон стал отступать из Москвы и имитировал движение в сторону Тарутина, они повелись на удочку и вместе с Барклаем и другими генералами настояли на концентрации всех сил против атаки Наполеона на Тарутин. В итоге Наполеона у Малоярославца встретил малочисленный заслон, и только мужество заслона не позволило Наполеону продолжить свой путь на юго-запад. Вот эта безграмотность не позволила ещё до морозов заставить французскую армию капитулировать. Между тем, именно этим простым, нерусским людям отдать приказ о сожжении Москвы было проще простого – не своё жечь, да и были у них права, дарованные самим императором, приказать Растопчину оказать им содействие в задуманном. Оба этих посланца так же отлично отдавали себе отчет, что потом их не накажут, на карьере данное решение не отразится – один всегда мог уехать в Англию, другой в Данию. Но, понятно, что их роль в сожжении Москвы император Александр Первый потом, при создании красивой истории, будет скрывать всеми силами, чтобы не выглядеть пешкой в руках представителей заграницы. Так оно и получилось – в лагере Кутузова два человека имели больше прав, чем сам Кутузов, включая право навязать Кутузову личное решение и заставить Кутузова поставить под этим решением свою подпись, а их роль в решении о сожжении Москвы даже не обсуждается. И тогда мы возвращаемся к проблеме – что могли предъявить французы, кроме сообщений о задержании в Москве неких поджигателей? Только некую конфиденциальную информацию. Растопчин не мог сжечь Москву по личному решению, ему требовался приказ свыше. Если бы приказ отдал Кутузов, у французов не было оснований скрывать данный факт. Этот русский проиграл Бородино и в бессильной злобе перед военным гением Наполеона отдал приказ о сожжении Москвы – вот и весь сказ. Зато у французов была тысяча и одна причина выгораживать англичан. Недаром затем вся внешняя политика Франции 19-го и первой половины 20-го века основана на союзе с англичанами. В итоге французы сосредоточили критику на Растопчине, российская сторона тоже сосредоточила критику на Растопчине, но потеряла причины взваливать ответственность за пожар на себя, мол, или французы с дуру подожгли, или Москва сама загорелась. Исторические споры начали скрывать консенсус по поводу общих интересов. 

            Второй момент касается личности Наполеона. При переправе через Неман Наполеон «поспешил» с принятием решения разрушить мост, чтобы он не достался врагу. Части Чичагова подошли к мосту аж через 4 часа, после того, как Наполеон переправился и разрушил мост. На ту сторону перешло 11 тысяч человек, осталось и сдалось в плен 30 тысяч человек. Простенький подсчет дает интересные цифры – 400-600 человек саперного батальона (их нельзя было бросить, поскольку именно они потом разрушали мост), 7 тысяч старой гвардии, несколько тысяч из остатков молодой гвардии, штаб Наполеона, преданные ему генералы и кучка старших офицеров. Как ни крути, никто больше в это число не входит. Это значит, что Наполеон сознательно бросил своих солдат, считая их более непригодными к службе в собственной армии. Он их боялся как свидетелей собственных неудач, которые своими рассказами о реальных боевых действиях начнут разлагать его армию. Поэтому мост разрушили, несмотря на полное отсутствие войск противника на горизонте. И снова мы видим консенсус по поводу общих интересов за видимостью споров – виновен ли генерал Мороз в гибели Великой Армии, если армия начала драпать до наступления морозов. Консенсус прост – да, вы, французы нас били сильнее, чем на деле, зато драпала очень боевая армия, чьё начальство всегда принимало очень мудрые решения. Иначе мы можем докатиться до совсем забавного вывода, что Кутузов хотел и мог дать бой Наполеону на второй день после Бородино и отнюдь не шутил в знаменитом приказе, но, шокированные тяжелым ранением Багратиона и рядом других потерь среди генералов и офицеров, оставшиеся в живых генералы вроде Барклая де Толли ужаснулись перспективе необходимости лично вести войска в бой, и навязали решение на отход. Именно так, господа!

            Общий вывод очень печальный – фальсификации истории начинаются прямо с момента события. Всегда есть некая господствующая сторона, под которую начинают подлаживаться. Например, российские историки всегда подлаживались под западных, несмотря на попытки зарезервировать особое мнение. Фальсификации никогда не останавливаются на концепциях и трактовках – фальсифицируются числа, люди, имена, даты, биографии, приказы, реакция населения и т.д. Самыми невинными оказываются самые заметные сказочки. Например, сказка о том, что в Тамбовской области мужики плясали от радости, узнав в 1812 году, что их забирают в рекруты воевать с Наполеоном. Понятно, что, если плясали бы в Тамбове, плясали бы по всей России, а так получается сказка для воспитательного процесса – в Тамбове мужики (поди, проверь!) пляшут, а ты недоволен. Сейчас, мужик, мы возьмем розги и научим тебя Родину любить! Потрясает, что эту сказку за чистую монету принял академик Тарле. Впрочем, поскольку академик Нарочницкий фальсифицировал историю Северного Кавказа именно в момент моей работы в издательстве Наука, лично мне смириться с этим не слишком сложно. Веселее другое, в итоге этих фальсификаций, сделанных, якобы, из самых патриотичных представлений, Россия всегда оказывается в проигрыше. Надо выяснить ошибки династии Романовых, приведших к её падению, а «оказывается», что Романовы ошибок не делали. СССР развалился, а ошибок у коммунистов совсем мало. Кончаю критиковать, и сейчас всё в ажуре – числа, даты, имена, трактовки.     


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments