kosarex (kosarex) wrote,
kosarex
kosarex

Categories:

О Шолохове. Окончание

Творчество идет на спад, если оно связано с перенапряжением психики. Может продолжаться долго. Оно очень зависит от людей, с которыми общается автор, от литературы, которую он читает. Одно время авторство романа Тихий Дон жаждали приписать Фёдору Крюкову. Не удалось, стиль Крюкова отличается от текста Тихого Дона. Но Серафимович был поклонником Крюкова, Шолохов, наверняка, читал Крюкова. Если не задаваться целью приписать авторство Крюкову, то можно смело писать - без Крюкова не было бы Шолохова, именно Крюков своими вещами наглядно показал Серафимовичу и Шолохову уместность внедрения большого количества диалектных слов в речь героев и описание событий. Конечно, есть ещё Гоголь. Одно другое не отменяет.

Я думаю, что, если бы Шолохов не понимал угрозы посылки в ГУЛАГ и уничтожения, он бы просто панегирики пел бы Федору Крюкову. Давайте прямо признаем, что Серафимович и Шолохов были обязаны об очень многих естественных вещах не говорить, поскольку их просто переврали бы. Более того, у Кафырина ссылки на явные мистификации. Например, Шолохова обвиняют в том, что он нашел роман Тихий Дон в полевой сумке убитого белого офицера, а Шолохов, якобы, в 1939 году говорит о важности в грядущей войне для развития литературы подбирать сумки противника. Или загадочная фраза Серафимовича тоже напоминает о выдумках в стиле фразы "товарищ Сталин может и подождать" в смысле, что раз Шолохов пьет в ресторане, то пускай Сталин ждет. На самом деле полевые сумки с письмами домой крайне важны для пропаганды и понимания состояния противника, они важны в будущем для писателей, чтобы лучше представлять противника. Немецкие письма с фронта и на фронт из дома столь же бесценны, как письма бойцов Красной армии, да и любой армии для понимания событий. Что-то да проскользнет, несмотря на цензуру. Но у нас ситуация, когда даже невинная фраза может быть истолкована иначе. Точно также мы можем сколько удивляться тому, что официально Серафимович и Шолохов впервые встретились в 1925 году. А зачем им рекламировать свои отношения свыше необходимого?

С Голоушевым тоже получилось совсем странно. Очерки Голоушева С Тихого Дона были опубликованы в одной из московских газет. О них упомянул Леонид Андреев в письме к Голоушеву. После смерти Андреева это упоминание с 1930 по 1977 годы использовалось для доказательства авторства Голоушева. Он, де, написал роман Тихий Дон. Стоп, это только один из примеров, насколько несерьезно с точки зрения доказательств относились к идеи впаривания, что Тихий Дон написал не Шолохов. Это Шолохова можно пугать авторством Голоушева, ЧК слабо в литературоведении. А почему критики не подняли все данные по творчеству Голоушева, не посмотрели публикации, не исследовали стиль? Ответ простой - не хотели. Им было не до реального Голоушева. Потом, где-то в 1977 году кто-то смотрел старые газеты, вспомнил, сопоставил. Ах, Андреев писал не о романе, а о путевых заметках. Значит, если кто-то раньше наталкивался на очерки Голоушева, то молчал, поскольку или сам участвовал в травле Шолохова, или боялся Шолохова.

Нет ничего хуже, когда травлей занимаются бездари от литературы, а остальные не могут сказать - вы травите человека таким и таким образом, поскольку сами ничегошеньки в литературе не смыслите, вы нулики убогие. Сказать надо, а боязно, слишком велики нули, сплочены и агрессивны, имеют членские билеты СП, связи и злопамятны. Давайте, я попробую сыграть за вас. Чуток подвурушничаю. Итак, первичный анализ Тихого Дона с первых строк показывает большевистский взгляд на историю. Если при социализме идейные высказывания и замечания при качественном тексте читателями не воспринимались серьезно, то теперь воспринимаются. Соответственно, тексты Крюкова и Голоушева должны были быть подвергнутыми серьезной правке. Иначе роман надо было писать в 20-ые годы, когда марксизм-ленинизм и прочая идейность стали обязательными. Грубо говоря, рукопись некого белогвардейского офицера без литературной обработки нельзя было превратить в ту рукопись Тихого Дона, которая была опубликована. Первая мировая подана очень просто - царское правительство бездарно, воевать не умеет, казаков зря кладут на фронтах. Казаки - герои, офицеры, скажем мягко, не фонтан. Это не считая экивоков в сторону марксизма. Харлампий Ермаков мог бы так писать, а офицер смотрел бы на войну иначе. Вёшенское восстание снова подчеркивает храбрость казаков, высокомерие офицеров, претензии Деникина на власть, преступную задержку с ударом на воссоединение. Казаки бьются из последних сил, у большевиков масса патронов и снарядов, навалом награбленной у народа жратвы, а у храбрых казаков каждый патрон на счету. Потом появляются белые, у которых по красной традиции всего навалом, хотя на самом деле у белых проблемы были аналогичные с казаками - нехватка патронов и снарядов, нехватка винтовок, пулеметов, короче, всего подряд. Даже с сапогами у белых часто было плохо.

Перед нами типичное большевистское враньё. Как им иначе оправдать, что трехмиллионная армия с трудом победила белых, у которых сил было явно мало. Если и было у Деникина с казаками вместе триста тысяч бойцов, то только в период наивысшего подъема. Колчак тоже с трудом обеспечил себе двести тысяч войска. Как большевикам оправдать, что они под ружьем в 1920 году имели на бумаге 5 миллионов человек, а проиграли полякам, у которых было намного меньше миллиона бойцов? Отсюда четкая большевистская линия - подавать армии белых как предельно хорошо обученные, до зубов вооруженные войска. Но казаки и белые офицеры знали, что это ложь. Я уже много раз писал про обиду офицеров за погромы офицеров на фронте. По логике большевиков такой обиды не могло быть. Но казачьи офицеры всё это знали и понимали. Ничего этого в романе Тихий Дон мы не имеем. В Белой гвардии мы тоже этого не имеем. Белая гвардия Булгакова была написана в советское время для публикации на территории совдепии. Тихий Дон тоже был написан для публикации на территории совдепии. Как только мы это понимаем, мы автоматически вынуждены понять, что круг авторов подозрительно сужается до Шолохова и некой фигуры Икс, которая писала Тихий Дон, но ничем иным в литературе не отличилась, иначе бы её выловили бы по сходству стилей, прижали бы к стенке и раскололи бы.

Если мы не примем этот вариант, то у нас будет проблема. Шолохов находит заметки некого белого офицера и подвергает их глубокой, литературной обработке, настолько глубокой, что мы в замешательстве - то ли это плагиат, то ли самостоятельное литературное произведение по мотивам другого автора. Как только мы примем этот вариант, то есть поймем, наконец, что белый офицер не мог писать роман так, словно он его готовил для красного издательства, а воевал в это время за Деникина, мы придем к мысли, что критики Шолохова пытались и пытаются доказать иное авторства романа нахрапом, а сами в литературе смыслят как свиньи в апельсинах. Тем не менее, предположим, что некий гражданин Икс в двадцатые годы решил стать литературным рабом на службе гражданина Шолохова.

Тут мы получим интересную картину. Во первых, первые три тома появились в 1927-29 гг. Есть в стиле некая лапидарность, которая возникает в процессе творческого возбуждения, поэтому их можно было написать очень быстро. При таком стиле человек реагирует на созвучия, поэтому возможна абракадабра, вместо у Дона напишет у дома или ещё какую несуразицу. Написал, устал, решил отдохнуть, а тут начались наезды. Короче, Шолохов был вынужден или сам написать на злобу дня Поднятую целину, или заказать у гражданина Икс. Качество, конечно, хуже. Литрабы тоже люди, от души пишут лучше, во имя политической актуальности хуже. Но это логичный вывод. Если Шолохов мог пойти и заказать Тихий Дон, то почему он не мог заказать Поднятую целину? За Тихий Дон он получил огромные по тем временам деньги. Мог отстегивать и отстегивать. Тем более, судя по документам, Шолохов научился не только переписывать рукописи, но и вносить в них правку, проставлять номера страниц, ставить на полях вопросительные знаки. Главное, что мы, наконец, получим логичную версию. Правда, недоказуемую, поскольку мы господина Икс ещё не выловили.

Попробуем дальше. Четвертый том Тихого Дона был опубликован в 1940 году. Понятно, вечно в творческом возбуждении писать невозможно, а работа на политический заказ творческие способности подрывает. Трудно хорошо писать после Поднятой целины. Тут вопрос. Если первые три тома написал не Шолохов, а некто умерший в 1920 году как Крюков, то почему не доказано, что четвертый том написал совсем другой человек? Тем более, любой человек после написания Поднятой целины будет писать со скрипом. Если четвертый том писал Шолохов, то обязан был писать со скрипом, если некий Икс, то он тоже был обязан писать со скрипом.

Шолохов, если считать его автором Тихого Дона, сломался на Поднятой целине. Есть у меня подозрение, что сюжет рассказа Судьба человека ему подарил Алексей Толстой. Или он просто читал Алексея Толстого, его патриотические рассказы времен Первой мировой. По моей логике восприятия творческого подъема и эффекта от необходимости написать официоз всё естественно - некто написал три тома Тихого Дона, Поднятая целина подорвала его творческие способности, но в голове и на бумаге остались планы написания четвертого тома. С трудом автор завершил задуманное и творчески иссяк. Если четвертый том Тихого Дона не соответствует по стилю и слогу Судьбе человека, нет признаков, обеспечивающих сходство текстов, делаем вывод - не Шолохов написал Тихий Дон. Издеваюсь? Судьба человека была опубликована в 1957 году. Если у нас есть желание, чтобы автору Тихого Дона в 1925 году было 40 лет, то в 1957 году этому таинственному автору должно быть 72. Почему этот сука Шолохов не заплатил автору в 45-57 годах за большее количество рассказов? Во время войны Шолохову нужна была публицистика, а после войны надо было подтверждать статус писателя. Ему же каждый год капали отличные бабки за переиздания Поднятой целины!

Моя логика простая. Если вы захотели уличить Шолохова, а не брать тупым нахрапом, то почему вы не проверили то-то, то-то и то-то? Жизнь Шолохова была полна страстей. Кофырин с удовольствием перевирает известные факты. Рукопись Тихого Дона не была утеряна. Шолохов боялся, что его критики устроят налет НКВД на его дом в станице, поэтому передал рукопись на хранение Василию Кудашеву, другу, отказавшемуся клепать на него доносы для начальника НКВД по Ростовской области Когана, помогшему ему избежать ареста и смерти. Кудашев оседает в Москве, Шолохов тайно передает ему рукопись. После начала войны Кудашева гребут в ополчение, его жена дает знать Шолохову, чтобы тот отмазал её мужа от посылки на фронт. Это реальная ситуация - умри, но сделай, тебя спасали и ты спаси. Неважно, по каким причинам Шолохов этого не сделал, это было на его совести, вдова Кудашева по случаю смерти мужа просто сказала - сожгла рукопись. Потом призналась, что не сожгла, но отказалась возвращать. Рукопись клянчили у детей Кудашева, те отказывались. В 1999 году, воспользовавшись нищетой, вызванной ельцинским дефолтом, рукопись у потомков Кудашева выкупили. Всё просто и по-человечески понятно.

Конец романа Тихий Дон ужасен. Григорий Мелихов пытается бежать из станице вместе с Аксиньей и ребенком. Аксинья погибает, Мелехов понимает, что продолжение бегства убьет младенца. Чтобы ребенок не погиб, он возвращается в станицу. 1940 год издания. Всё понятно между строк, Григория схватят красные, будут пытать, убьют, а иначе ребенка не спасти. Страшная концовка. Трусоват был Шолохов, когда побоялся сохранить куски текста про красные зверства и восстановить их при переиздании в период хрущевской оттепели. Не сохранил в черновиках ту концовку четвертого тома, где была бы большая четкость. Но такое было время. Не забывайте, что Шолохова вполне сознательно хотели убить. Останавливал только страх перед Сталиным, заставлял вести облавную охоту, а не просто арестовать и шлепнуть в застенках ЧК. Тут Шолохова ждало самое глубокое разочарование, которое ждет писателя, сказавшего правду. Смесь с ложью или приукрашивания облегчают популярность, но главное остается. На правду прежде всего реагирует сволочь. Вроде бы порядочный обыватель, причем часто умный, имеющий высшее образование, правду, как правило, не замечает и не замечает, чего это стоит.

Успех Шолохова привел к тому, что ему не только удалось богато жить, но и постоянно думать о спасении жизни. По одним раскладам Шолохов очень удачливый человек, деньги, власть, самый большой дом в станице, личный автомобиль (по слухам два), встречи со Сталиным. Но за это он заплатил свою цену - страх, конспирация, лавирование. Он-то понимал, за что ему вынесли приговор. Его роман сочли политически вредным, то есть мешающим геноциду русского народа, в частности, казачества в процессе запланированной ещё в конце двадцатых коллективизации. За это его авторство ставят под сомнения. И вполне логчно, что, раз речь идет о вынесении приговора по политическим причинам, то и орудуют с чисто политическим азартом - ври больше, главное уничтожить автора, на худой конец опорочить роман. Страшно выглядит - времена изменились, роман потерял актуальность, а политическое преследование уже покойника продолжается.

На свой лад я могу согласиться с критиками чисто теоретически. Почему бы не допустить, что некто написал Тихий Дон, передал Шолохову, а тот уехал на родину и с Дона слал не только деньги, но и посылки за Поднятую целину. В голодные 30-ые сало и колбаса были великим стимулом. Например, Шолохов приезжал в Москву и тайно ночью (соседи могут заметить и донести) подъезжал за новой порцией рукописи. За несколько ходок он тихо, на цыпочках, втаскивал в коммуналку баулы с колбасой и салом, канистры с самогонкой, огромные сумки с яблоками, мог из спецмагазина осетрины прихватить, потом он с автором запирали дверь в комнату на замок и начинали читку рукописи. Всё могло быть. Я могу поздравить Шолохова с умением вести подпольную работу. За ним следили. Если бы некого господина Икс смогли бы вычислить, его бы уничтожили в ГУЛАГе, как хотели это сделать с самим Шолоховым или замочили бы на улице, как сделали с сыном Горького. Вы думаете, что люди, которые подняли на ноги НКВД Ростовской области, чтобы уничтожить Шолохова, не уничтожили бы безызвестного и потому абсолютно беззащитного автора, чтобы Шолохов не мог бы издать под своим именем Поднятую целину или, тем паче, четвертый том Тихого Дона? Значит, не вычислили, не смогли,и,соответственно, не уничтожили. Думать иначе, значит, плохо понимать те времена и те нравы, которые, кстати, нам и сегодня пропагандируют. Вы уж сперва вычислите преступника, осмелившегося написать Тихий Дон, а потом поговорим. 
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments