May 29th, 2011

сова

Почему не надо писать романы (отрывок)


Почему не надо писать романы

 

            Сперва о противоположном - почему надо писать романы. Понятно, что наша жизнь сплошной роман, страдающий только одним недостатком – он слишком реалистичен, поэтому затянут, сопряжен с вечными повторами, материальными проблемами, вечными недомолвками и страдает от нехватки красивых действий и жестов. Нет, конечно, кому удается наполнить жизнь красивыми жестами и действиями, но большинство из-за таких фокусов рискует потерять работу или перессориться со всем друзьями. Поэтому жизнь при переложении её на бумагу нуждается в редактировании, а хорошо отредактированная жизнь это уже готовый роман. У романов есть ещё положительные достоинства в сравнении с другими видами литературной деятельности. Роман можно продать, а продать рассказы в том же объеме практически невозможно. Любой издатель при виде сборника хороших рассказов напоминает корову, попавшую на пышный цветочный луг. Сперва корова радостно щиплет травку, потом дуреет от неожиданности, начинает скакать и даже кататься по траве. Опытный пастух обязан вовремя заметить проблему и перегнать стадо на плохой луг. Коровы,  видя под ногами изобилия, уныло щиплют низкую травку, но луг не портят. Издатель тоже подобен корове. Увидев изобилие хороших рассказов, он начнет по ним кататься, править, выбрасывать, короче, портить ваш продукт. Увы, перегнать его внимание на сборник соседних, заведомо плохих рассказов, вам не удастся. Даже сознательное внедрение в сборник халтурных произведений ничего не даст. Выбросив и исчеркав плохой рассказ, издатель только войдет в раж, зато вы приучите себя сознательно писать халтуру.

 

            Самое важное, читатель читает отнюдь не во имя пресловутой духовности и повода подумать. Читают ради времяпрепровождения, духовность и повод подумать получают в нагрузку. Кто-то рад нечаянному обстоятельству, кто-то возмущается и становится критиком. Однако, представьте себе положение читателя, который читает умные рассказы. Прочитал две-три страницы, дошел до конца и задумался. Новый рассказ читать нельзя, старый ещё не усвоился, вы смотрите в стену дома или вагона метро, вагон трясет, вокруг пассажиры, старушка всем видом показывает, что ей надо уступить место, а автор такое накрутил, что дальше читать невозможно. Естественно, когда через пару остановок вы осмыслите прочитанное и снова уткнетесь в книгу, ваше настроение уже будет испорченно. Поэтому умный человек, если и пишет рассказы, то обязательно длинные и четко дозирует количество мыслей и образов. В длинных рассказах всегда происходит правильное чередование отрывков текста. Есть время прислушаться к автору, есть время отдохнуть от автора, и всё это не отрывая нос от книги. Романы же позволяют отдыхать от автора с особой регулярностью, длятся долго, полны действия и позволяют глотать страницу за страницей в течении долгого времени. Не надо забывать, что читатель платит не за книгу, а за время, которое он над ней проведет.

 

            Именно это учитывают издатели. Они всегда предпочитают длинные книги и исходят из затрат времени читателя. Вдохновенное произведение – выращивание луковиц тюльпанов в двух томах – недаром в их глазах равноценно двухтомнику произведений Дюма. Читатель с одинаковой радостью заплатит за них одинаковую цену. В свою очередь два тома Дюма равны двум томам Толстого или двум томам Агаты Кристи. Зато на однотомник рассказов Чехова цена заведомо будет ниже. Бумаги не жалко, просто читатель не поймет иного ценообразования – том Чехова по цене двух томов Агаты Кристи. Все ругают графоманов, а забывают, что читатель, за редким исключением, это несостоявшийся графоман. Ему чем длиннее, тем лучше. В кино мы имеем нечто схожее. Народ смотрит телесериалы и блокбастеры, ценя их за продолжительность, а пресловутые классики вроде Феллини или Тарковского давно превратились для них в бездельников, неспособных снять что-то длинное, поэтому постоянно затягивающих эпизоды и радующих зрителем словом «Конец фильма» там, где по идее должно стоять «Конец 13-ой серии».

 

Когда рукопись попадает в руки издателю, он тоже начинает дергаться от изобилия и пытаться резать роман на кусочки. Дернется раз, дернется два, затем вспомнит о читателе и ужаснется – что он будет читать, если роман урезать в два-три раза? Обозленный читатель потом прикинет толщину переплета и откажется заявленную платить цену. Со сборником рассказов проще – можно прямо потребовать дописать десяток рассказов и вернуться. С романом психологически сложнее. Другой роман автор может после сокращений не написать. Поэтому требования к качеству рассказов всегда выше, чем к качеству романов. И, наконец, последний, самый важный момент. Романы пишутся за деньги, рассказы для души. Бесплатно сидеть года два за романом дураков мало. Уже одно это настраивает издателя на серьезное отношение. Платят-то всегда за то, что делаешь не для души. Представьте себе, что вы садовник, приходите в личный сад издателя и говорите, что вы любите выращивать цветочки. Естественно, издатель сразу поймет, что вы хотите заработать, а разговоры про личные чувства только повод продать свой труд дороже. Теперь представьте, что вы писатель, начитавшийся всякой ахинеи о пользе культуры, пришли в сад издателя и заявили, что вы любите выращивать человеческие души (хотя без вашей помощи они и так растут обильно как одуванчики). Естественная реакция может быть одна – пишите бесплатно. Только волшебное слово «роман» способно в этот момент заставить издателя спуститься на грешную землю и подумать о гонораре.

 

И, конечно, вам важен вопрос славы. Слава приходит только в обмен на романы или пьесы. Кем бы был Хемингуэй, если бы не бросил писать рассказы и сел за роман? Кем бы стал Чехов, если бы не написал пьесы? Если человек пишет романы и пьесы, его славы даже хватает для рекламы его рассказов. Именно это мы имеем в случае с Хемингуэем и Чеховым. Совершенно не случайно рассказы Булгакова стали известны только благодаря романам и постановке Дней Турбиных. Рассказы у него отличные, но читательская натура не любит коротких произведений без рекламной поддержки со стороны серьезных произведений. Вон, Шукшин отлично выкрутился. Сперва слава актера, затем слава писателя. Как посмотришь часика три актера на сцене, так сразу простишь ему краткость рассказов. Читатель серьезно воспринимает литературное произведение только в силу обстоятельств или по чужой указке. Длина романа и есть та неумолимая сила обстоятельств, заставляющая обращать внимание на слова от скуки или от решимости читать долго. Авторов рассказов губит читательское ощущение, будто рассказ можно прочитать без волевого настроя, а даже самый гениальный роман без волевого настроя одолеть невозможно. Читатели могут не замечать за собой, в каком настроении они приступают к чтению, но авторы и издатели понимать психологию обязаны. Деньги-то от читателя. Даже спонсоры ведут себя как читатели, когда хотят раскошелиться. Это обстоятельство крайне печально. Мы все хотим от спонсоров денег и отнюдь не хотим утруждать их чтением собственных произведений. Ведь после прочтения наших произведений у спонсора может образоваться предвзятое мнение. Но жизнь есть жизнь, она ведет нас по своим законам – только роман или пьеса делают писателя писателем.
сова

Почему не надо писать романы (следующий отрывок)


Теперь поговорим о другом – почему не надо писать романы. Недостатки это продолжение достоинств. Чем больше вы пишите, тем больше себя утруждаете. Если вы поговорите с поэтами, они вам легко объяснят все преимущества поэзии. Вдохновился, написал, читай другим. Особенно хорошо, если у поэта есть терпеливая жена и терпеливые друзья, готовые восхищаться вашими эмоциями. В своё время Пушкина терпели, терпели и вытерпели классика русской литературы. Известно, что, если читатель кого-либо лично терпеть не может, то ему даже самые гениальные стихи в чужом, неприятном исполнении это пытка. При этом не важно, вы или посторонний человек являетесь автором. Вы ему неприятны, он к вам равнодушен, он предпочтет сам выбрать предмет для чтения, уйти от вас подальше и прочесть, пока вы под ногами со своими эмоциями не болтаетесь. Когда вы берете в руки сборник стихов, вы уже хотите знать, нужно ли всё это терпеть. Это не особенность современной поэзии. Так было всегда. Стихи зависят от восприятия читателем автора, а не восприятие стихов мешает неудобному восприятию автора. Недаром в России столь популярна посмертная слава – автор уже не мешается под ногами. Возьмите самые обычные стихи, вставьте в кинофильм, наймите чтеца, и все будут счастливы. Исполнитель будет счастлив тем, что автор не лезет к нему с советами и не может составить конкуренцию авторским исполнением, а слушатель приятным обстоятельством, что он никогда не увидит автора и не будет думать, правильно ли он к автору отнесся, когда читал его стихи. Честно говоря, автор со своими авторскими правами и амбициями самый ненужный элемент в процессе общения читателя с готовым произведением. Автор мешает рекламе, автор мешает критике, автор чего-то хочет. Последнее самое важное. Вы, как читатель, хотите получить удовольствие от чтения, но вы меньше всего хотите, чтобы кому-либо от этого стало хорошо или плохо. Читать с задней мыслью в мозгу, что вы этим чтением доставляете кому-то удовольствие и даже деньги, это форменное издевательство над сознанием читателя. Вы же, сидя на стуле, не получаете удовольствие от личной помощи владельцу мебельной фабрики прикупить себе домик в Лондоне, или, когда едете в машине, вы же не радуетесь доходам господина Абрамовича от продажи бензина и не восхищаетесь его возможностью подкормить Чэлси? Если вы будете думать о таких вещах, вам жизнь станет не мила. Так и с писателем. Он лишний, причем он куда больше раздражает, чем издатель. Издатель это нечто безликое, не примешивающее личное Я к читаемому произведению. Издатель с удовольствием заменит роман на вашем столе на книгу кулинарных рецептов и останется с прибылью. Он демократичен своим равнодушием к литературе и её качеству. Это вы своим спросом заставили его издавать это, а не то. Писатель же произведений искусства – существо упертое, лезущее в душу и часто упирающее на неспособность писать иначе. То есть, вы ему делаете одолжение, он в вашем воображении уже от вас зависит. То ли дело какая-нибудь Донцова. Пишет плохо, претендует только на деньги, ей абсолютно всё равно, что о ней идет слава плагиаторши. Конечно, она должна иметь больше, а издатель должен иметь ещё больше.

 

Всякий начинающий писатель довольно быстро просекает фишку и соображает, что терпение читателя должно иметь свой предел, особенно, когда речь идет о родных и близких. Потерзал уши стихами пять минут перед чаем, прочел байку за пивом и хватит, успех обеспечен, продолжение его только испортит. Романы страшат писателей. Даже рассказы могут распугать друзей. Принтеры и Интернет не спасают. На хорошем произведении всегда должен быть штамп – прочитано и одобрено. Например, школьная литература – дело серьезное. Каждое произведение прошло массу инстанций. Вспомните себя в детстве – разве вы не ощущали глубокой разницы между произведением, одобренным для классного чтения и внеклассного. Если чтение классное, то и произведение классное, то есть выделяющееся над общей массой бумаги. Его заставляют читать, писать сочинения, разбирают на уроках, учитель с придыханием восхищается каждой строчкой, а внеклассное задают на лето и изредка проверяют с надеждой – вдруг удалось оторвать парня от улицы, ведь там клей нюхают, пиво пьют. Гоголь вместо пива или интересных исследований, что у подружки под лифчиком, это скука и издевательство над правом забыть школу хотя бы на время каникул. Пускай учителя сами на демонстрации ходят с лозунгами Дети Арбата вместо наркотиков! Как пройдут пару раз по Красной площади в отпускное время, так сразу поймут убогость пресловутых Детей Арбата, вспомнят как в детстве в подъездах пили и побегут в ближайший магазин. Кстати, насколько прекраснее была бы жизнь, если бы мою идею пытались претворить на практике, как быстро очистилась бы школьная программа по литературе от всего наносного и политизированного!

 

Понятно, что, если вы обязаны знать меру в терпении читателей и понимать их явное нежелание вытерпеть вас, дожать своей щедрости терпения и довести до уровня классика литературы, то вы и себя не должны слишком утруждать. Вы сами обязаны добиваться максимального результата за краткий срок. И природа дала вам такой метод под названием ВДОХНОВЕНИЕ. Вдохновение – это такое состояние души, когда вы иногда даже успеваете писать быстрее, чем вас успевают прочитать или прослушать. Когда вы испытываете вдохновение, вы даже не обязаны понимать, что вы пишите или говорите, это за вас сделают другие. Рифмы сами бродят в голове и за вас решают, как лечь на бумаге, строчки сами пишутся. Иногда подводит степень связности, но это мелочи. Главное, что вы испытываете восторг раньше, чем прочтете написанное. Даже чукча, испытав вдохновение, становится писателем. Кстати, именно поэтому жизнь писателя особенно тяжела. Их всё время подозревают в вдохновении, то есть в получении удовольствия от работы. Их претензии на деньги для нормального человека от самого факта удовольствия обесцениваются. Нечестно получается – читатель за удовольствие от чтения обязан платить деньги, а писатель за ещё большее удовольствие от написания требует дополнительной платы. Невольно в душе поблагодаришь издателей, норовящих писателя без гонорара оставить. Писатели это знают и мучаются. Дело в том, что правда убивает интерес к литературе, хотя именно правда должна помочь читателю понять важность писательских гонораров. Ведь как правильно звучит – сегодня я с тоской в глазах встал и понял, что должен написать очередной эпизод романа. Наскоро выпив кофе, я вспоминал, что накатал прошлым вечером, опасаясь повториться в новом отрывке. Конечно, вчерашнее надо бы исправить или стереть с файла, но сил уже нет. Лучше отложить до окончания произведения, авось, на общем фоне вчерашний отрывок, да и сегодняшний, ненаписанный, будут выглядеть не хуже, чем у коллег. Ладно, дотерплю до конца произведения, потом исправлю. О, Боже, хоть бы мне молоко за вредность бесплатно давали. Кстати, надо бы прочитать вчерашнее подруге, но что эта дура смыслит в литературе, да и восторг в её глазах какой-то фальшивый стал. Казалось, и четырех месяцев не прошло с начала знакомства, а и она туда же… Вот она – нормальная заявка на право работника на оплату тяжелого труда. Чуть-чуть подредактировать, убрать разные мелочи, заменить сетования на качество описанием боли в мышцах рук, и в качестве водопроводчика вы получите право послать в журнал статью с требованием повысить вам зарплату. Страдания водопроводчика уважаются, а страдания писателя только побуждают читателей посоветовать ему иное место трудоустройства. С вашей правдой вам не к читателю обращаться, а к издателю, да и то, если он хочет платить. Последнее, впрочем, из области ненаучной фантастики.


сова

Чему я должен верить?


http://www.utro.ru/articles/2011/05/27/976934.shtml
http://sidor-luty.livejournal.com/549173.html

Объясните мне, пожалуйста, как призыв Лукашенко к белоруссам не рваться за покупками и покупать не больше 5 кг мяса за раз соотносится с переполненными прилавками при почти полном отсутствии покупателей? Как слова Лукашенко, мол, цены расти не будут, они и так запредельные, соотносятся с уверениями, будто цены в Беларуси крайне низки в первой сноске?

Лично от себя скажу одно - при девальвации дефицит возникает от игры в качели, подняли курс до 8 000 зайчиков за бакс, потом опустили до 5 000. В процессе подъема население вдруг соображает, что нужно закупиться до роста цен в магазинах. Потом, наоборот, магазины оказываются переполненными из-за нехватки денег у населения, чья зарплата не успевает за инфляционным рывком. Что касается низких цен,  то это ударит по сельскому хозяйству и ряду отраслей промышленности. Поэтому только идиот смотрит на прилавки, именно так было при Гайдаре - прилавки заполнились, приезжие иностранцы вопили, что это прекрасно, наступила стабилизация, а умные люди понимали, что наступил стабилизец. Иностранцам же было выгодно, поскольку они на один бакс могли купить много. Увы и ах, это не означало, что местные жители могли купить достаточно, даже в Москве начались голодные смерти, а промышленность не развивалась. В КНР же низкие цены способствовали росту занятости и обеспеченности населения, сейчас, наоборот, рост цен в Китае затрудняет жизнь страны. Короче, надо смотреть на ситуацию в целом, а мы видим, что уважаемые белорусы смотрят на нас как на идиотов. Я не говорю, что российская печать не смотрит на нас и на белорусов как на идиотов, но и поведение белорусских пропагандонов ничуть не краше.

А вот пропагандистский ролик по ссылке. http://sidor-luty.livejournal.com/550900.html  При просмотре цен видно несовпадение с ценами по первой сноске. Ветчинка и мясо оказываются дороже объявленного по первой сноске, приблизительно в эту цену и даже дешевле я покупаю белорусскую колбасу и ветчину на рынке, но, честно говоря, в соседних, московских магазинах этот товар дороже. Не понял, зачем в ролике дают разглядеть цены на апельсины и лимоны - я в Пятерке вчера купил апельсины в два с лишним раза дешевле. Цену на капусту не показали. Но видно, что цены на яйца на 40% ниже московских, раза в два ниже (50%) цены на молочную продукцию. Это в долларах, в долларах товар подешевел. Это означает, что до девальвации цены в Минске были приблизительно равны московским, то есть народ не жировал. Лукашенко не сумел сдержать рост цен за последние три года. Но, если вы до девальвации получали 300-400 баксов, а стали получать 150-200 баксов, то вам теперь придется очень несладко при таких ценах.