March 13th, 2013

сова

Синьхайская революция

/alter-vij.livejournal.com/213514.html

Я думаю, что уже не стоит жалеть нацбола, раз он побежал жаловаться на меня человеку, который поливал грязью Чавеса. Если ты нацбол, то будь нацболом. Однако проблема серьезнее. Как мне говорил отец про такие тексты, так можно было писать в 19-ом веке, а в 20-ом веке так писать нельзя. Нужна проблематика. Пусть она может занимать несколько строк в монографии, но без неё монография обесценивается.

Вернемся к Синьхайской революции. Принципиальное отличие Синьхайской революции от Февральской в России это то, насколько обесценилось правительство в глазах народа и власти на местах. Россию, а потом СССР раз за разом разрушали сверху. В принципе народ мог терпеть дальше, если бы не Горбачев или правящая верхушка вокруг Николая Второго, которая после убийства Распутина, срочно устроила нехватку хлеба в Петрограде, генеральский заговор, Думскую фронду и так далее.

Синьхайская революция это нечто иное. Верхи как раз не стремились свергать монархию. Просто жизнь заставила понимать народ и армию, что монархия им уже не нужна. Страна разделена на сферы влияния. Правительство ничего не может. Произошло полное падение авторитета власти. Все понимали, что подчиняются иностранцам. Причем смысла не подчиняться иностранцам не было. Там бизнес, там образование, причем не только в обычном понимании слова, там образование ещё как знакомство с иной жизнью.

Проблема подчиняться и не подчиняться это, кстати, вопрос не только китайский. Сунь Ятсен призывал не подчиняться. А на деле вопрос подчинения в провинции стоял иначе – какой смысл подчиняться горлопану, который ничего не может, ничего толком не хочет и не умеет. С таким же успехом мы можем задать вопрос – какой смысл подчиняться Навальному, Каспарову или Демушкину? Нация в таких случаях распадается. Вроде она существует, но действий не предпринимает. Именно это произошло в Китае. Настроения не те. Чтобы были «те» настроения, нужна большая работа. Причем не работа в смысле революционной пропаганды, а работа в мозгах граждан, работа сугубо индивидуальная. Миропонимание должно стать иным.

Тем не менее, кое-какая работа была в головах наиболее образованных и наиболее богатых. Смысл работы был прост – на местах с населения можно получить больше, чем получить обратно с правительства, если служить ему и платить налоги. Это более глубокий вопрос, чем вопрос о дотациях и региональных привилегиях.

В России любую фронду можно легко подавить, если четко обратиться к управленцам – ребята, мы вам дадим независимость, но будете ли вы нужны народу после? Масса чиновников, бизнесменов и силовиков срочно вздрогнет – да, народу такие как мы не нужны. Дай им волю, они, если не проведут сокращение штатов, так всё равно будут норовить на наше место поставить людей получше. Поэтому центр обязан искусственно раскалывать страну. Кстати, Горбачев и Ельцин это отлично понимали. Местные, «независимые» республиканские элиты типа туркменской или азербайджанской именно подкармливали при Егоре Гайдаре, чтобы они обратно в СССР не рванули. Погромы русского населения провоцировали, чтобы отсечь дорогу назад. Даже прибалтов на всякий случай подкармливали контрабандным вывозом металлов. Иначе страшно. Представьте себе, что могло бы случиться, если бы азербайджанцы с армянами вместо войны устроили бы марш на Москву с требованием убрать перестройщиков во имя сохранения СССР.

Сейчас РФ пока существует, поскольку, например, на Кавказе двоякая ситуация. Не просто масса народа не рвется к независимости. Местная элита тоже на свой лад не рвется к независимости. Ей же нужны гарантии не только дотаций, но и того, что в некой свободной республике её народ не свергнет. Отделить Сибирь искусственным путем вроде просто – дай взятку местным элитам. Но где дать гарантии, что подлые америкосы или китайцы потом не устроят свободных выборов в силу чисто эгоистических причин? Элиту-то провинциальную, кондовую, вороватую могут смести. Нет, Россию можно разваливать только сверху, только в обстановке непонимания, что произойдет потом с местными элитами. Просто обещать дотации за сепаратизм глупо – ну, будут дотации, так другим людям, другим кланам. Одно спасает пропагандистов развала РФ – непонимание местными элитами логики интриг наверху.

Нечто иное мы наблюдаем в США. В США на уровне отдельных штатов местные управленцы часто видят, как и каким образом они могут просуществовать без центра, как могут дать своему штату деньги заработать, как привлечь инвесторов, как поощрить местных предпринимателей. Другое дело, что далеко не все штаты экономически заинтересованы в развале США, да и народ готов к равнодушию и апатии меньше, чем в РФ.

В Китае было нечто иное. Все местные элиты чувствовали, что они без центра проживут. Центр им был нужен скорее как общий символ, чтобы мирно сосуществовать. Дотаций они не имели, демократии бояться не привыкли. И, конечно, это разлагало армию. Армия начинала понимать, что не полиция, не спецслужбы, которых толком у династии Цин не было, и не СМИ держат страну в неком единстве, а единство никому не нужно. Всем на армию наплевать. Ходят какие-то граждане с оружием, деньги требуют, а войну всё равно проиграют.

Тут есть момент, который мы не понимаем. Китай потерпел при восстании ихэтуаней жуткое поражение. Все увидели, что армия неспособна защитить страну. Нечто схожее мы наблюдаем в Африке и Латинской Америке. Военные хунты лезут во власть, поскольку страну они защитить не могут. Все знают, что военные хороши, пока не приплывут американские канонерки, Франция не пришлет Иностранный легион, Британия не даст Аргентине под зад из-за Фолклендов. В Китае была схожая проблема. Военные могут хорошо маршировать, но разозлится Япония или иная страна, разобьют военных. Слабость армии здорово прочищает военным мозги на предмет их роли в управлении. Против врага внешнего мы никто, но против наших танков и самолетов лично ты, президентик Альенде, со своими свободными выборами и неким гласом народа тоже никто. В Венесуэле было нечто схожее. Да, буржуазная власть, терпи, армия, отсутствие оружия и нищие зарплаты. А тут Чавес с реформами и победой на выборах. И кто вы такие, господа буржуазные политики со спецслужбами и стрельбой в толпу, похищением и попыткой убийства Чавеса? Мы ваших снайперов сходу задавим, ваших боевичков на месте прихлопнем. Вы нас заставляли терпеть, а мы вас теперь тоже заставим терпеть. И не предлагайте нам взятки в обмен на подчинение, скажите спасибо, что целы.

Россия просто не дошла до ощущения собственной слабости, чтобы армия стала презирать собственное подчиненное положение. Потому что слабость перед внешним противником подчеркивает нелепость зависимости от компрадорской буржуазии. Те ещё слабее, но делают хорошие деньги, имеют связи, счета за рубежом и не глотают пыль на тактическом поле. Китай дошел до ощущения собственной слабости. Поэтому восстания в Ухане потрясли армию. Стал вопрос – за что воюем? За империю Цин, за иностранцев, за зарплату, за местную власть, которую патриоты стали свергать? За себя воевать – иное дело. Военные стали входить в иные отношения с властью на местах. Мы ради вас подавим патриотов, но вы нам должны. Империя попыталась сопротивляться, но тут выяснилось, что армия не готова воевать сама с собой. Юань Шикай имел перевес сил, но боялся активно пустить войска в ход. В Ухане патриотов шуганули, но местным военным было лень их добивать. Напротив, они быстро сообразили, что могут взять власть в свои руки под видом союза с патриотами. Воевать или требовать что-то от местных военных Юань Шикай не мог. Он просто побоялся выглядеть дураком. Вдруг оказалось, что он главный в стране, а должен класть солдат во имя того, чтобы быть подчиненным цинскому двору, который никому толком не нужен. Не нужен солдатам – им нужно жалование. Не нужен офицерам и генералам. Ну, есть цинский двор, потребляет и ничего, как выяснилось, без армии не может. Надо не воевать, а узаконить реальные отношения власти армии в государстве.

Дальше произошел развал, который просто оформил реальный развал Китая. Юань Шикай порыпался, но пошел на соглашение – Юг и Центр Китая в лице местных военных признал высшее руководство Юань Шикая в обмен на свержение династии Цин и собственную автономию. В итоге патриоты Сунь Ятсена оказались как бы победителями. Но «честные» компрадорские выборы быстро поставили всё на свои места. Сунь Ятсен приехал, покрутился и снова умотал за границу. К власти пришли милитаристы в содружестве с местными элитами по принципу – ружья наши, деньги ваши. При этом выбрали парламент, конституцию издали, о правах граждан поговорили. Всё как у людей устроили, отличные декорации, но реальную власть поделили по провинциям.

Юань Шикай попытался стать диктатором, строил великие планы, но силенок не было. Желания серьезно воевать тоже не разделялось его подчиненными. Хотя были столкновения. Умер он своевременно.

Китайский народ перенес смену власти с достаточным равнодушием. Сперва были радостные демонстрации, но не слишком многие. Затем народ вернулся к своим делам. Крестьяне работали, торговцы торговали, чиновники собирали налоги, милитаристы командовали армиями. Никто не знал, что делать. Естественно, критики критиковали, революционеры звали вперед, политики обещали. Но это была пустая болтовня. Все понимали, что надо организоваться как-то иначе, но не могли. Тайпины хотя бы имели свой вариант христианства и идеологию. У нового поколения правителей и подчиненных ничего за душой не было.

Вот тут пора сказать пару слов о миропонимании. Миропонимание это не абстрактная теория, а практика отношений между людьми. Конфуцианские чиновники требовали подчинения императорской власти, а подчиняться не было смысла. Более того, сами чиновники потеряли смысл подчинения императорской власти. Не та власть, ничего не может. Другое дело, когда людям предлагают прийти на готовенькое или выдают недоделки за готовенькое. В России в феврале произошел переворот. Дума стала, якобы, править. Власть выдала себя за нечто готовенькое для подчинения. После октября большевики срочно стали выдавать свою власть за нечто готовенькое, хотя своих людей у большевиков было маловато, вот они и сумели укрепиться. Белые потеряли темп времени, поскольку не смогли вовремя выдать свою власть за нечто готовенькое. Тут Керенский постарался, устроив погромы офицеров и генералов на фронте. В Китае потом тоже произошло подобное объединение. Сунь Ятсен заручился поддержкой большевиков, побил милитаристов в Гуандуне и стал объединять недовольных милитаристами, приглашая их на готовенькое. Власть есть, винтовки есть, врага успешно бьем и т.д.

Все это инстинктивно понимают. Недаром много прохиндеев, организовав мелкие тусовки, лезут выдавать их за готовенькую власть. Вон, недавно мой тезка лез на трибуну и орал – мы власть! Но, тем не менее, совсем мелким личностям власть дается редко, если у них нет достаточно большой тусовки. Недаром Ельцин побаивался то Жириновского, то Зюганова, то Лебедя. Большевики тоже имели тусовку, причем исчислялась она тысячами и десятками тысяч. В Китае интеллектуальные и революционные тусовки, позволившие потом прийти к власти Гоминьдану, создавались не один год. Практически это был подъем с пустого места. Их готовность подчиниться Сунь Ятсену потом привела Гоминьдан к власти. Позднее Гоминьдан изгнали коммунисты, поскольку с помощью СССР Мао Цзэдун мог приглашать бедняков прийти к коммунистам на готовенькое. А до этого командовали в Китае милитаристы, поскольку только они и местные элитки могли предложить нечто готовенькое – вот винтовки и штыки, вы с нами?
сова

То про Интернет забудут, то про тарелки космической связи. Даешь исламское телевидение!

http://stringer-news.com/publication.mhtml?Part=37&PubID=24717
С таким же успехом можно требовать православное телевидение. Ну, как же? Есть русские, якуты, украинцы, румыны с молдованами, грузины, даже цыгане считают себя православными. Даешь нечто усредненное! Будут таджик с узбеком, азербайджанец с чеченцем в едином порыве ждать свои усредненные передачи.

Попытка считать мусульман некой единой массой, требующей единообразие, отличает современную пропаганду. Ну, ладно бы нам, русским, впаривали. Поверим, что между киргизом и кабардинцем нет разниницы, если власть приказала. Но ведь сейчас поставить тарелку или войти в Интернет и смотреть своё родное телевидение на родном языке дешево и просто! Кому могло прийти в голову, что русские и грузины жаждут смотреть только унифицированное православное? Всем нужны нормальные светские передачи, всем нужно что-то своё национальное, а не просто религиозное. Точно также слепить из мусульман некую единую, обезличенную массу не удастся.

В Германии курды хотят одно, турки другое, арабы третье. У нас тоже самое. У нас будут смотреть узбекское, киргизское, азербайджанское и прочее телевидение. За счет этого нации будут поддерживать свой язык. У нас и сейчас через Интернет можно читать свои национальные газеты, смотреть видеоролики и так далее. Современные технические средства это не только объединение, но и разъединение народов по национальным квартирам. Пора бы это понять.
сова

Зависть - прекрасное чувство

http://1st-figure.livejournal.com/197596.html?view=1812956#t1812956 Да, ДЕГ позавидовал Шишкину. Правда, есть один момент. Деньги Шишкин получает прежде всего от Швейцарии. Претензии, пожалуйста, к Швейцарии и к еврейской общине России, которая туда Шишкина пристроила. Тогда хоть честно будет. Впрочем, детали тоже важны. Швейцария это курорт, Исландия не курорт. Бедный ДЕГ!

Возражения Шишкина ДЕГу вполне можно предположить - ах, пристроили в Швейцарию, а с Родины мало кошерного бабла шлют, приходится в пиар-кампании против Путина участвовать.

А что может возразить Кремль? Теоретически может возразить, что красивая жизнь Шишкина бабла стоит, а отдачи-то никакой. Ну, привлекли его к этой пиар-кампании, а кто этого Шишкина всерьез воспринимает? Смешно. Впрочем, и Галковский денег стоит, а он их отрабатывает? Впрочем, что там Галковский, я смотрю по прозе.ру, вроде именитые пейсатели, а толку от них чуть.

Самое интересное, что Кремль ничего возразить не может. Шишкина не читают, а ему платить надо. Популярность ДЕГа падает, а платить надо. Именитые пейсатели аж до прозы.ру опустились в погоне за читателем, толку чуть, а платить надо. Точнее, можно не платить, но тогда прощай иллюзия, будто система работала, пейсатели влияли на народ, публицисты трясли и продолжают трясти общественное мнение как перезрелую грушу.

Кремль давным-давно не платит писателям за работу. Он откупается. Кто-то подсуетился, с кем-то выпил, скентовался, потом пристал - заплатите. Откупились. Кто-то кому-то не понравился, тому денег не дали. Работает же бюрократическая машина, кому-то дают квартиру, большинству отказывают. Потом большинство возмущается - не заплатили. Один обиделся, другой обиделся, а потом оказывается, что нет маленьких людей, готовых мобилизовать некое общественное мнение восхищаться тем же Шишкиным. Представьте себе армию. Генералы есть, полковники упитаны, но нет ни сержантов, ни лейтенантов, ни капитанов. Есть только народ в виде абстрактных потребителей генеральских писюлек. Писюльки есть, а донести их до рядовых некому. Скорчить умную рожу и сказать - читай, дурак, просвещайся, не то сортиры заставлю драить - некому. Правильно, никто не станет вкалывать сержантом или капитаном добровольно и бесплатно. А читать наших гениев это не отдых, это работа. Такая уж литература пошла, читаешь, как косишь или сено в стог укладываешь, пот с лица капает, а в голове мысли про бабло - надо за читательский труд приплачивать, трудодни начислять, платить хотя бы натурой, то есть молоком, хлебом, свиными отбивными, сахаром али ещё как.

И опять-таки, Кремль виноват, пейсателям платит, а про читателей забыл. Но молчит Кремль и никаких распоряжений об оплате труда читателей не дает.
сова

О проблематике в истории

О проблематике в истории

Если у нас не понимают важность проблематики в истории, то у нас возникают две возможности – городить мыльные пузыри и просто сбиться на описательность. С мыльными пузырями понятно. Вся пропаганда держится на мыльных пузырях. При этом проблематика имитируется, а реальные полезные мысли и выводы сознательно девальвируются. Девальвируются они двояко, через имитацию мысли за счет выдумок и через повтор чужих, верных мыслей в неверном контексте для ложных выводов. В обоих случаях происходит девальвация ценности мысли, а дальше начинается традиционная ситуация – сказано много, выделить ценное от неценного трудно, пора утверждать авторитет глоткой. Отсюда наши традиционные фразы – это всем известно, это неинтересно, это старо.

Классический пример – моё замечание по поводу поворота монголо-татарских войск за сто километров от Новгорода обратно в степи. Историки недоумевают, почему войско повернуло назад. До распутицы было ещё недели две. Я сказал определенно – образуется наст, он ранит ноги лошади при тебеневке, то есть добычи лошадью корма под снегом. Многие знают, что именно по насту гонят охотники лосей. Именно в это время волки активно охотятся на лосей и оленей. Соответственно, войску Батыя стало не до активной войны. Оно пошло назад по водоразделу мимо крупных городов. Пошло не торопясь, а под Козельском застряло, когда уже снег стал сходить или сошел окончательно. Почему не застрять, если лошади стали легче находить себе пропитание? Интересно, что это действительно никого из историков не заинтересовало. Нулевая реакция это показатель деградации исторической науки и её носителей, то есть историков. Ведь проблематика это общее достояние. Если она не усваивается, поскольку в цене только личная оригинальность, то непонятно, зачем пишут исторические исследования. В Большинстве случаев лучше честно переводить источники. Если их много, то делать компиляции и спорить, чья компиляция лучше.

Если историк любит факты и понимает факты, то он понимает важность проблематики. Он может дать реальную картину ситуации. Например, наш нацбол Андрюша привел поговорку про армии милитаристов, концовка такая – винтовок больше, чем патронов. Как такое могло случиться? Патроны были дорогие, но винтовки стоили дороже. Для сравнение приведу цены в начале 20-го века в России. Хороший револьвер стоил 20-25 рублей, а упаковка патронов 50 штук стоила 1 рубль, максимум 2 рубля. Пойдете вы при таких ценах в бой без патронов? Понятно, что командир армии всё-таки патроны купит. Пусть их будет немного, но их в теории должно быть больше, чем винтовок.

А теперь представим себе реальное боестолкновение. Солдаты стреляют. Патроны быстро кончаются. Как вы можете заставить солдат экономить патроны? Ответ – никак, если они не готовы умирать с винтовками без патронов, а готовы сдаться в плен или разбежаться. Вы ничего не сделаете, поскольку парочку патронов для вас лично кто-нибудь, да сэкономит. Заградотряды только приведут к массовой сдачи в плен. Да и те разбегутся при появлении противника. Причем дураков нет, все знают, что винтовки денег стоят. В плен побегут с винтовками, в тыл тоже побегут с винтовками.

Теперь представим себе китайского милитариста. Народ в нищете, часты голодные смерти, но продукты дешевы, а винтовки дороги. Вы нанимаете дезертиров с винтовками за харч. Им тоже выгодно – винтовку один раз продал, а кушать хочется всегда. Они вам будут служить и наводить страх на население. Но патроны-то всё равно надо покупать за реальные деньги. И патроны вы будете беречь. Вот и будут ходить солдаты с винтовками без патронов. А что? Очень удобно, офицер при револьвере с патронами, ему среди беспатронных солдат комфортно. Личная охрана не станет бояться солдатской массы. Вот это и есть реальная, китайская армия времен милитаристов. Понятия личной преданности отсутствуют. Их неоткуда взять в обществе. Зато все понимают свои личные интересы. Интерес солдата не умереть с голода. Интерес милитариста – найти солдат, способных стрелять. Ведь необученного новобранца ещё надо научить стрелять, а это деньги на патроны и жрачка на время обучения. Мы же знаем, как неохотно берут на фирмы необученных работников. Срабатывает феномен жадности – ах, мы его обучим, а гаденыш потом уволится. И «гаденыш» точно увольняется, поскольку ему за время обучения платят мало, потом норовят с повышением зарплаты потянуть. У него негативные эмоции развиваются.

Между тем, человек, который не знает проблематики, начнет думать только о плохом снабжении воинских частей оружием. Нет, это явление социальное – отношение солдат к своему ремеслу и начальству, отношение начальства к солдатам. Советские советники, руководившие войсками Сунь Ятсена, часто недоумевали, зачем противнику надо оставлять «золотой» коридор – место для бегства. А это своеобразная этика – противник расстреляет патроны и побежит. Не будет денег на новые патроны – милитарист прекратит сопротивление, а солдаты перебегут к вам. Сегодня вы любезны, завтра к вам будут любезны. Социальные отношения в обществе и психология его членов четко диктуют поведение.

Последствия мы знаем. Китайские армии времен милитаристов были крайне небоеспособны. Не хватало верных людей. У нас часто дают неправильную проблематику. Сводят вопрос к пополнению армии. Без регулярного пополнения полковник войдет в бой полковником, а выйдет из боя майором. Ведь потери ему не компенсируют за счет новобранцев. Это верно только частично, мы как бы переносим европейскую проблематику на китайскую почву. Обычно в Европе проблема боевого духа и мотивации не стояла так остро. Пошлют шотландцев воевать в Индию или на Первую мировую, а им бежать некуда. Напомню, что только в 1915 году Британия начала обязательный призыв на военную службу. До этого во Франции воевали добровольцы. Ну, убежите, так под трибунал попадете, с голода сдохнете или в Индии вам местные бандиты глотку перережут. У китайцев была проблема сложнее. На войне первыми гибнут лейтенанты и герои. Вы войдете в бой с относительно боеспособной частью. У вас будут лично преданные лейтенанты, какой-то костяк преданных солдат, сержантов, на которых вы можете положиться. А после боя их станет в процентном отношении меньше. Просто солдат вы ещё можете найти, если милитарист не поскупится на пополнение, если генерал вам верит. Но он пришлет вам шваль. Вы с их управлением не справитесь.

Возникнет лавинообразная ситуация. Приведу такие нормы. Возьмем бой, в расчете на сто лейтенантов погибло четырнадцать, в расчете на сто солдат погибло десять. Ага, соотношение 1.4 - 1. Часть очень боеспособна, солдаты просто герои. Если часть воюет плохо, то в расчете на сто лейтенантов погибнет семьдесят, на сто солдат десять человек. Будет соотношение 7 – 1. Почуяли разницу? Часть без пополнения лично преданными офицерами будет воевать плохо. Надеюсь вы поняли, почему кадровые офицеры так свысока относятся к офицерам запаса и вечно упирают на тот факт, что они кадровые, а служба в лагерях это не служба? Да потому, что мы и есть то самое пушечное мясо, на котором вся армия держится. В больших войнах армия держится на лейтенантах резерва. К этому пришла советская армия задолго до победоносного 1945. Ещё в 1942 под Сталинградом гибли в первую очередь интеллигенты и приравненные к ним школьники с хорошими аттестатами. Их направляли на курсы лейтенантов и бросали в бой, а кадровики сидели в блиндажах, орали в телефоны, пили спирт, да медсестер трахали. Майоры в атаку уже не ходили. Они же кадровые, они же незаменимые. У китайцев таких возможностей не было. Не было избытка интеллигентов.

В таких случаях остается воевать как в Финскую. Известен случай, как финны окружили пару дивизий. К моменту вызволения из окружения более 60% солдат погибло, зато офицеры и сержанты потеряли только 10% личного состава. То есть, даже сержанты прятались за спинами солдат. Так и не стоит удивляться беспомощности армии, костяк которой в ту войн составляли коммунисты и комсомольцы, не боящиеся расстрелов трибунала. Конечно, также были вынуждены воевать армии милитаристов. Но у китайцев не было русской безответности и неспособности пристрелить начальство в трудную минуту. Армии начинали бежать после перестрелок, первыми бежали офицеры, чтобы солдаты в давке не затоптали. Вот вам элементарная причина побед Сунь Ятсена. Нормально организованная армия, имеющая энтузиастов, очень легко разбила милитаристов.

Кстати, данная проблематика очень легко объясняет, почему трехмиллионная Красная армия так долго возилась с белогвардейцами, а потом проиграла войну в Польше. Видимо, красные командиры и комиссары в реальности, а не в кино, прятались за спины солдат и расстрелу не подлежали. Всё-таки они высшая ценность революции! Деникин с трудом набрал двести-триста тысяч человек. Это был максимум. Но он дошел до Воронежа, а конница Шкуро прорвалась аж за Тулу. Это ненормально, если вы воюете с противником, имеющим миллионы под ружьем и миллионы в резерве. Вдобавок красные имели все главные производственные мощности оружия – тульские и петербургские заводы, уральские заводы и так далее. Деникин на своей территории не имел ни оружейных, ни патронных заводов. Поставки оружия с Запада были мизерны. Воевали трехлинейками, а патроны у красных. Гигантская Красная армия не смогла поймать Махно. Он от Мелитополя доскакал до Харькова, а потом через всю Украину добежал до румынской границы. Как так может быть, если Махно двигался на телегах, а Красная армия контролировала железные дороги и могла по ним перебрасывать пехоту и конницу? Только при условии, что комиссары в бой не шли, тыкали рядовых маузерами в спины, расстреливали, а свои жизни берегли и получали за это награды.

Недаром Сталин начал наведение порядка в армии с расстрела генералов. Не пожалел генералов, уцелевшие не будут стесняться при расстреле полковников. Пока это не произошло, немцы элементарно расправлялись с огромной кадровой, Красной армией. Видимо, Сталин как участник и один из военноначальников Гражданской войны имел свои представления об истинном характере коммунистов. Недаром он, зная, что Буденный – дурак, продолжал его ценить за личную храбрость. Хотя Буденного надо было расстрелять за Керченскую катастрофу. Понимая эту проблематику, мы понимаем все дальнейшие события в Китае. Чан Кайши мог поднять восстание против красных, поскольку у него были преданные кадры из соратников Сунь Ятсена. Но наличие у коммунистов своих преданных кадров позволило потом им создать красные районы. Чан Кайши не мог себе позволить тратить ценные кадры на добивание коммунистов. Мао Цзэдун, получив помощь от СССР, смог среди бедняков создать нужный костяк из сержантов и лейтенантов. В итоге уже Чан Кайши потерпел поражение. Не помогли поставки оружия из США. Дальше понятно многое уже из иных историй. Например, сайгонский режим без помощи американцев рассыпался. Оружие было, мотивации воевать не было. Как многое можно понять из простой фразы «винтовок больше, чем патрон»! Как многое можно понять из простой директивы Ленина, когда гнали Колчака из Поволжья, мол, пора воевать революционными методами, набирать из сел крестьян и, обещая отпустить их через несколько дней, гнать их в атаку! То есть, господа комиссары, не можете побеждать сами с регулярными частями, так хоть воюйте, спрятавшись за спины народа! Как много это потом объясняет в истории СССР и РФ! Например, бойцы Белого Дома в 1993 году под руководством героя Афганистана Руцкого впереди ставили безоружных, а после обстрела из танков героический Руцкой сдался, оставив на убой несколько тысяч человек. Да, он мог поторговаться, но принял условия сдачи – оставить своих сторонников на погибель и помалкивать.

Но вернемся к истории и историкам. Сама схема организации производства научных работ в истории может работать только при безупречной порядочности научных работников. Любая монография раньше издавалась двумя редакторами – выпускающим и научным. Именно научный редактор часто был научным руководителем и отвечал за качество мысли молодого ученого. Он мог приподнять качество научной работы за счет своего понимания истории, мог опустить, мог дать путевку в жизнь таланту, а мог дать путевку в жизнь бездарю. Сформировалась антинаучная этика. Сейчас видно по работе нашего нацбола – ему проблематику не преподавали, он пишет чисто описательно. Значит, он обречен по жизни врать, мол, знает, но что-то не упомянул случайно или просто это не входило в формат работы. Он обречен с подозрением относиться к чужим мыслям, потому что неясно, какие мысли важны для понимания истории, а какие не важны. Он обречен обижаться и повторять фразы – это не интересно, это всем известно, да сказал я об этом, знаю, но объяснять не стал, сам дурак, раз решил, что я не знаю то, что ты знаешь. Зато описательность выигрышна – нет мыслей, нет основ для дискуссий и возражений.

Вот тут надо признать главное – надо обучать молодое поколение думать, но надо понимать, что способность думать это такой же дар, как способность дать результат в спорте. Или есть дар, или нет дара. Но мы к этому не можем прийти, поскольку кроме способности думать, есть ещё способность усваивать и имитировать чужие мысли. Тогда мы получаем добротного ремесленника или нечто непонятное, вроде, блестящий болтун, а при смене задач или темы начинает нести нечто непонятное. Надо признать, что обучаемость не может быть бесконечной. Кстати, нацбол это признал, обидевшись, что я ему даю проблематику по его теме. Хотя переработать её в нечто приемлемое для современной идеологии, оставив в стороне «пикантные» выводы, это элементарная работа даже для посредственности. Но ведь он же подсуетился, втерся в доверие и к северным корейцам, и к китайцам. Он от них содержание получал. Он умеет ЖИТЬ! Он прав, я жить не умею, а он умеет. Но у нас-то в итоге история выродилась. У нас в почете аналитики, то есть люди, неспособные взглянуть на проблемы с точки зрения их места в истории, их исторической перспективы и преемственности в развитии. Это люди, у которых тренды растут на пустом месте, а старые проблемы выдаются за новые. Деградация исторического знания автоматически ведет к деградации системы управления и механизма принятия решений.

История выродилась прежде всего в орудие воспитания масс. Это уже официальная позиция. История как орудие воспитание масс, а не воспитания интеллектуалов и повышения интеллекта общества, это проститутка. Отличие такой проститутки от обычной девице на панели в том, что девица на панели предполагает, что клиент не потеряет потенции и знаний, что делать в постели с женщиной. Люди, которые так относятся к истории, как у нас, в конце концов автоматически теряют потенцию и понимание, что делать с историей. Самое смешное, что историки до сих пор продолжают традицию, выраженную в фразе из кинофильма Доживем до понедельника. Мол, не надо думать, будто историю творила банда идиотов. У меня тут есть возражение. Да, сплошь и рядом конкретные исторические деятели не были идиотами, но это не отменяет законов впадения общества и элит в коллективный идиотизм. Наше отношение к истории как к проститутке это одна из форм коллективного идиотизма. На это можно возразить, что это старо, общеизвестно, я повторяю азбучные истины. Но, если это так очевидно, то почему самые умные об этом молчат, то есть сами демонстрируют готовность служить коллективному идиотизму? Правильно, потому что это для них не истина, а одна из точек зрения, которую можно в любой момент сменить. Вот вам и закон перехода ловкости ума в коллективный и индивидуальный идиотизм. Вот поэтому в истории действительно орудуют банды идиотов, лезут в проигрышные войны, разрушают собственные общества и экономики, рубят сук, на котором сидят, а потом только руки разводят. И нет на них историков, чтобы прямо сказать – банда идиотов.