November 2nd, 2017

сова

Гоминьдан - проблемы личного состава4

https://kosarex.livejournal.com/3026148.html
https://kosarex.livejournal.com/3026394.html
https://kosarex.livejournal.com/3027243.html
Итак, летом 1927 года, в самый разгар споров о будущем Китая и погрома прокоммунистических частей Гоминьдана, Чан Кайши уходит в отставку. Это как отставка Мао с ряда должностей после повала Большого скачка в 1961 - уход в тень от ответственности, поскольку нельзя терять лицо. Одни гоминьдановцы, по сути, антисоветские, бьют просоветских, просоветские пытаются вступить в союз милитаристом Сунь Чуаньфаном, антисоветские тоже манят его на свою сторону, а именно против милитаристов призывал бороться Гоминьдан, короче, позор, господа офицеры, полный позор. Но в таких уходах с поста есть ещё нечто иное - наличие сподвижников, которые потом выдвинут снова в лидеры. Чан Кайши вновь вернулся к официальной власти в начале январе 1928 года. Съезд, программа, избрание, новые перспективы.

Вопрос в том, что китайцы несколько иначе, чем большевики в России после захвата власти, относились тогда к друг другу на высшем уровне. В апреле 1927 года в Шанхай возвращается Ван Цзинвэй. Это явно прояпонский ставленик, которого на год отлучили от дел. Он пил саке, писал из Японии друзьям письма, а другие воевали. Официально он болел, неофициально болел политической немощью. Большевики ещё были нужны для объединения страны. А потом Ван Цзинвэй выздровел, поскольку он был нужен для достижения договоренностей с великими державами. Зато чуток приболел Чан Кайши, Он обозвал Ван Цзинвэя не только другом, но и учителем, отказался подчиняться Уханьскому правительству, захотел отдать Ван Цзинвэю многие властные полномочия, но не контроль над армией.Здоровье его, однако, чуток улучшилось, поскольку коммунистов в Шанхае и в целом ряде иных мест успешно убивали и бросали в тюрьмы. Китайская компрадорская буржуазия в Шанхае приняла решение поддержать Чан Кайши и начала финансирование его армии.

Поставьте себя на место рядового гоминьдановца. Казалось бы, ещё вчера во имя получения оружия и денег от коммунистов Чан Кайши толкал речи о том, что Китайская революция это часть Мировой революции, начатой большевиками и великим Лениным, что Китайская революция, как и Ленинская, широко разольются по всей планете, свергая власть капитала во имя пролетариата и всех бедных труженников, а ныне Чан Кайши устраивает мочилово китайским коммунистам, бьет ногой под зад советским советникам, гонит вон из страны всю их сеть, замаскированную под российских эмигрантов. Зато коммунисты пытаются броситься в объятия китайских милитаристов, которых они люто ненавидят, били, собираются потом бить дальше. Полезли в объятия к Сунь Чуанфану - тот их оттолкнул, тогда попытались прижать к красной груди Фэн Юйсяна. Этот вдобавок был христианином, а христиан советские большевички считали предметом особой ненависти - антисемит уж потому, что христианин. По отнюдь не русскому советнику Воронцову его ненависть к любым христианам прочитывается как символ веры.

По традиционным европейским понятиям за подобную всеядность надо гнать в три шеи. Мир только недавно пришел к тому, что было давно известно китайцам, - поменьше надо верить программам и постулатам. Важнее, кто кого надует, кто контролирует админресурс, кто начальник. Еврею Ярошу, контролирующему бандеровское движение, абсолютно неважно, сколько евреев в своё время порезали бандеровцы, важнее, что он во власти, а не еврей Тягнибок. Китайцы изначально были готовы к системе, где слова это одно, а дела это совсем другое. Чан Кайши при всей коммунистической риторике объединял страну на капиталистических началах, другие пошли за советскими, считая, что социализм для Китая выгодней. Но рабами программ и постулатов было меньшинство. Именно это не предвидел Интернационал, славший из Москвы свои указания. Если бы коммунисты в 1922 году знали, что китайцы потом построят общество торжества олигархического капитала с компартией во главе, они, возможно, отказались бы от помощи китайцам, но зауважали бы их за способность хитрить не хуже, а даже лучше коммунистов во главе с Лениным.  Тем не менее, китайцы были едины в неприятии западной и прочей, включая советскую, власти над Китаем. Им национализм помогал спорить и договариваться. Милитаристы побежали объединяться вокруг Чан Кайши. Гоминьдановцы получили решающее преимущество. Оставалось только решить вопрос с Сунь Чуанфаном, а у него сил было больше, чем у коммунистов.

Восстание коммунистов в августе 1927 года в Наньчане, которое потом провозгласили рождение китайской Красной армии, отражало факт, что Коминтерн решил пойти ва банк, не имея нужных сил. Восстание подавили, но этим воспользовался милитарист Сунь Чуанфан, двинулся в сторону Шанхая. Чан Кайши ушел в отставку. Западные державы оказались перед угрозой очередной вспышки Гражданской войны в Китае, которая отнюдь не соответствовала их интересам. Короче, я тут возвращаюсь к тому, о чем уже писал. Левое движение де факто оказалось способом наведения элементарного порядка в Китае именно в интересах не только самих китайцев, но и внешних сил. Поэтому Чан Кайши заставил эти внешние силы позаботится о восстановлении его влияния перед угрозой появления очередного бардака как следствие политического вакуума в стране.
сова

Гоминьдан - проблемы личного состава5

Предыдущие можно найти по сноскам здесь
https://kosarex.livejournal.com/3026148.html
https://kosarex.livejournal.com/3026394.html
https://kosarex.livejournal.com/3027243.html
https://kosarex.livejournal.com/3028099.html
Главный вопрос, связанный с Китаем, был вопрос о колониях. Китай занимал подчиненное место в мировой политике. Главными были противоречия и вопросы сотрудничества между Британией и США. Конфликтной зоной интересов были Европа и колонии. Европа имела крупные промышленные страны, выделялись Франция и Германия, причем Франция со времен июльской революции 1830 года была союзником Британии, за что Британия не мешала ей обзавестись собственными колониями. Именно союз Британии и Франции не позволил США стать главным лидером в Европе после Первой мировой. Другой вопрос это колонии. США предлагали колониальную систему развалить, а независимые страны тем самым получали возможность больше ориентироваться на США, чем на другие страны. Для Британии такой способ передела мира был неприемлимым. Британия господствовала на морях очень долго и привыкла рассматривать чужие колонии как способ объединять страны вокруг Британии. Понятно, что угроза войны с Британией автоматически отсекала любую европейскую страну, даже Францию, от колоний. Пресловутое Бельгийское Конго появилось как своеобразная взятка Бельгии за несогласие подчиняться Германии. По этой же причине Британия не спешила отнять колонии у Голландии и Португалии. Видно, что эффект был. Например, Бельгия в Первую мировую сама не стала пропускать германские войска на Париж, её пришлось оккупировать. Во Вторую мировую Испания заигрывала с Гитлером за помощь в Гражданской войне, а Португалия четко держалась проанглийских позиций. Когда прибалты и разные шведы тоскуют по упущенному шансу завести колонии, они забывают, что не могли быть полезными Англии настолько, чтобы иметь право на колонии.

В Китае прежде всего действовал тандем Британия-Япония. Вначале этот тандем носил явно антирусский характер и завершился успешным превращением Кореи в префектуры Японии по случаю победы над Россией. Вот тут-то выяснилось, что тандем имел также антиамериканску направленность. Американский бизнес в Корее не укрепился, его послали куда подальше. А Китай получил влед за Тайванем в колонию ещё зону влияния в Южной Маньчжурии. В Первую мировую Япония захватывает германскую зону влияния Шаньдун, расширяет влияние в Северной Маньчжурии, короче, получает особые позиции в Китае. С Францией у Британии в принципе не было проблем, Франция имела зоной влияния Юг Китая, то есть Гуандун, Гуанси, Гуйчжой, Юньнань, и относилась к Британии как к старшему партнеру. США же были заинтересованы в первую очередь в расширении влияния в британской и японской зонах.

Проблема колониального управления в Китае прежде всего сводилась к проблеме милитаристов. Система зон влияние предполагала в первую очередь наличие хоть какого-то правительства, которое блюло бы интересы великих держав. Оно бы помогало соблюдать договоренности. Милитаристы же рассматривали свою территорию как основу власти, при которой они могли обратиться за помощью и дать преференции любому игроку. Например, дать дополнительную концессию в обмен на оружие США или Японии, да хоть уже разбитой Германии, лишь бы был толк. Эта ситуация провоцировала соперничество, само же соперничество стоит денег и нервов. Надо же поддерживать своих милитаристов против чужих. Вдобавок, милитаристы всегда были готовы предать покровителей ради расширения территории и увеличения своего влияния. Каждый с удовольствием захватил бы власть над всей страной, но потом возникли бы проблемы насчет согласия соблюдать статус кво.

Другая проблема связана с разрушением традиции имперского Китая посылать чиновников служить вне родной провинции. Не только губернаторы, даже уездное начальство формировалось из пришельцев, чтобы местные богачи не гнули всё под себя. После революции традиция нарушилась, местная власть почувствовала себя весьма беззаботно, управление нарушилось. Это тоже било по интересам Британии и Японии. Замучаешься договариваться с каждой провинцией и каждым уездом. Возникали весьма неустойчивые конфигурации разных сил. Эти проблемы во многом были решены за счет создания власти Чан Кайши. Конечно, он был марионеткой. Но не надо забывать, что в марионетки идут по зову сердца. Достаточно вспомнить Горбачева и Ельцина. У марионеток же всегда есть главный недостаток - им нужен один хозяин, а не несколько, требующих прямо противоположные вещи. Чан Кайши же должен был быть проанглийским и любить Японию, однако, США тоже требовалось уважать, равно как право Франции иметь на юге Китая своих милитаристов и своё влияние, однако, с учетом влияния Британии через колонию в Гонконге. Ещё ему нужно было восстановить власть на западе страны, поскольку там возникли свои элитки и свои порядки, покончить с коммунистами в одних местах, использовать их по мере надобности, если таковая возникнет, в других. Понятно, что Чан Кайши навел в стране весьма относительный порядок. Заказали сочетание порядка с бардаком - получите и распишитесь, но противоречия между державами плавно вели дело ко Второй мировой, а тут главными фигурами были не Китай и не Япония. 
сова

Стена скорби и труп Ленина

Тридцать лет граждане, провозгласившие себя демократами-антикоммунистами, решали, создать ли им Стену скорби или не создавать в принципе. Наконец, открыли, поставили за Садовым кольцом на проспекте Сахарова. Местечко, кстати, отнюдь не такое знаковое, как Красная площадь, где лежит труп Ленина, врага олигархата и всей мировой буржуазии. Стена скорби, кстати, отнюдь не мешает бывшим работникам КГБ называть себя чекистами и жрать водку на День чекиста в декабре, хотя официально КГБ основано 14 марта, чтобы подчеркнуть принципиальное неприятие работниками КГБ чекизма с его жаждой репрессий и беззакония.

Вопрос только в одном - мы-то почему должны из-за этого волноваться? Мы напрасно думаем, что мир смотрит на это всё действие и не замечает противоречий между памятниками и официальными словами о демократии и правах человека. Никто не собирается в разных странах отменять упоминания о Красном терроре, ГУЛАГе, важности чтения Солженицына и прочие вещи, в том числе никто не собирается называть Ленина борцом за свободу рынка, поборником многопартийности, толерантности и так далее.

Ленин сейчас мертвее Толстого или драматурга Александра Островского. Их читают, пьесы ставят, делают экранизации. Гоголь со своим Ревизором даже выглядит избыточно резким и правдивым. Ленина с его Государством и революцией читать невозможно - примитивно, вдобавок, всё что он писал, всё оказалось лживым обещанием. Ну, хотите реанимировать труп Ленина, пожалуйста, смешите народ. Хотят тридцать лет устроить большой скандал из-за Ленина и сами отказываются от логичного продолжения, а истинный скандал в том, что Стену скорби установили подальше от памятников большевизму - мавзолей на Красной площади, памятник Марксу памятник в Театральном проезде и в Александровском саду, Музей Ленина перед входом на Красную площадь и так далее.

Более того, труп Ленина решили защитить строительством памятников Сталину и Ивану Грозному. Так и не понял, почему не дополнили строительство памятниками Святополку Окаянному и Ваньке Каину. Ещё можно вспомнить Троцкого и рядом с его памятником поставить памятник Иуде. Где памятник Борису Годунову за введение крепостничества с надписью "от благодарных вольнолюбцев"? Всем скандалистам можно ответить просто - вы строили, вам и сносить. А все памятники типа Стены скорби должны возводиться внутри Бульварного кольца, а не где-то там за Садовым. Символика-то проспекта Сахарова как место митингов понятна - ладно, скрепя сердце и повизгивая от негодования, разрешаем, но всё равно не одобряем. Может быть, разрешим потом памятник жертвам репрессий на Болотной площади, а дальше ни-ни. Хотя Стене скорби самое место в Кремле между правительственной и музейной частями. Вот она - разделительная черта, скорбить народу можно только с одной стороны.