kosarex (kosarex) wrote,
kosarex
kosarex

Categories:

О Левитане и русских пейзажах

По-моему, мы привыкли многое не замечать. Иногда не замечаем, как смотримся со стороны. Иногда не замечаем, что сами не смотрим по сторонам.
Корнев прав, картина Левитана "Над вечным покоем" пророческая. Но сперва разберемся с русской природой и с сами собой. Когда от России вечно хотят отщипнуть кусочки получше и отщипывают. Например, в пользу Украины отщипнули Донбасс, в пользу Чечни Надтеречный и Щелковской районы, в пользу Грузии половину Причерноморской губернии, то вполне понимают, как выглядит Нечерноземье. Это комары, сырость, леса, через которые трудно продраться. Это долгая зима. Тьма посреди замерших болот и рек. Деревенские жители недаром делят приезжих горожан на тех, кто оставался на зиму, и на приезжающих исключительно летом. Зима в городе не так заметна. Фонари светят, чувство соседа в соседней квартире, телефон - всё это создает иную обстановку. А попробуйте пожить зимой на отшибе, вне Подмосковья с населенкой и лыжней от катающихся на лыжах, почувствуете, как пространство давит, а ночная тьма подавляет. Это вам не английская зима на широте Харькова, когда света больше, а травка зеленеет и покрывается снегом на пару дней. Это вам не ужасы французской зимы с цветущими в феврале на Монмарте фиалками, когда бывают сильные дожди и бури, а в целом ваше самочувствие зависит от отопления. Самочувствие, но не выживание, как в России.

Соловьев не сказал ничего оригинального, когда заметил, что русский человек не любил лес, а отдыхал душой на реке - на реке простор, взгляд не упирается в лесной бурелом. Сплошь и рядом у реки пастбища, перелески, а не чащоба. Река соединяла, река дарила надежду в один прекрасный день сложить все вещи в лодку и смотаться подальше от родных краев туда, где теплее, нет комаров, помещиков, вертикали исполнительной власти. Совершенно не случайно я в Крыму встречал крымчан, которые с удовольствие путешествовали по Крыму без малейшего желания отправится за его пределы. Какой север?! Там холодно, однообразно, скучно.

Интересно подсчитать, сколько раз в советском кино действие происходило летом, а сколько раз зимой. Такое впечатление, что наши режиссеры толком не могли понять, что, собственно, в России можно делать не летом? Если долго думать, то можно придумать что-нибудь вроде Зимнего вечера в Гаграх. Там жизнь ещё теплится. В других местах зимой, в весеннюю распутицу или осенью с её мокрым снегом непонятно, как можно любить, дружить, встречаться. Сейчас стало лучше, если есть джип Чероки, дача с зимним бассейном, презентации с шампанским в дворцах. Можно мечтать о заселении России иноземцами - ах, обеспечим каждого джипом и секретаршей с большой грудью, привезем к себе Европу. А в принципе жизнь на уровне песни "Эй, ямщик, гони-ка к Яру", то есть упоительные в России вечера, когда из одного закрытого от природы пространства мчатся в иное, закрытое от природы.

Финны, кстати, отлично понимали непривлекательность Финляндии, поэтому и написали в гимне - уйди, мол, надменный чужеземец, тебе красоты нашего края не понять. У нас заврались. У нас как бы не понимают, что российский климат к радостям плохо приспособлен. Едут сюда из более приятных стран, спасаясь от голода, безработицы, ради длинного рубля, доступных женщин, возможности совершать преступления и откупаться. При этом большинство надеется накопить большие деньги и вернуться. Да и русские пытались и пытаются вернуться на родину из Средней Азии, спасаясь от ига и бесправия, а не ради родных осин. Забывают у нас, что в СССР пенсионеры хотели уехать с Севера не в среднюю полосу, а на Украину и в Ростовскую область. Сами голосовали ногами!

Диссонанс восприятия естественнен. В картине Левитана простор. Но на этот простор можно посмотреть двояко. Можно посмотреть русскими глазами - здесь просторно, здесь не так, как в глухом лесу, на болоте или на небольшом поле с комарами. А можно ощутить сырость, холод воды, в которой не захочешь купаться. Удомля это Валдай. Хорошая рыбалка, но купаться даже в Подмосковье лучше. Серая вода. Серое небо. Пустота. Корнев хорошо написал.

Давайте немного пофантазируем. Допустим, у нас на дворе 1976 год. Некий молодой и впечатлительный интеллигент начал догадываться, что на самом деле произошло с Россией за последние полвека. Только что он прочитал «Прощание с Матёрой» Валентина Распутина. Или Онегова про Русский Север. Или любого другого, кто писал тогда о заброшенных деревнях и исчезающем русском крестьянине. И вот, под этим впечатлением, пытается разобраться с картиной Левитана:

«А ведь в своем 1894 году Левитан в принципе не мог наблюдать тот пейзаж, который изображен на картине. Такого рода «лунные» пейзажи в населенной, европейской части России стали обыденными только с 1960-х гг., после коллективизации, урбанизации и уничтожения («укрупнения») большей части сельских поселений. Во времена Левитана, до того как большевики убили крестьянство, Русский Простор был равномерно заселен и густо наполнен людьми и следами их деятельности. По реке туда-сюда обязательно плавали бы лодчонки, на берегу - сидели бы рыбаки с удочками, на прибрежных лугах - паслись бы коровы. Детишки какие-нибудь резвились бы, коней мыли. Скорее всего, на горизонте «в кадр» попала бы и пара маленьких деревушек или хуторов. Ничего этого мы на картине не видим, хотя вокруг - лето, а кладбище говорит о близости человеческого жилья. Левитан написал не просто «Русский Пейзаж», а «Русский Пейзаж, где убили всех русских». Убили и похоронили, - здесь же, на пригорке. Последний, недобитый, укрылся в церквушке и молится за упокой. Отсюда и похоронный марш, который звучал у художника в голове во время работы над картиной. Это - пророчество, видение будущего!»

Именно такой - заброшенной, опустыненной, заупокойной, - предстала русская земля в 60е-70е годы перед взором первого советского поколения, которое снова вспомнило, что оно - русское. «Истинное» время создания этой картины - 70-е годы, и написать ее должен был художник-«почвенник» под впечатлением творчества русских писателей, названных «деревенщиками». Тогда все понятно, все на своих местах. В том числе - «море разливанное» на том месте, которое, возможно, совсем недавно было сушей, обиталищем русских людей. Там, глубоко на дне водохранилища, и погребена та самая Матёра, современная версия града Китежа. Все остальное, вся Россия, - уничтожено, затоплено водами времени, остался только этот погост на пригорке и ветхая церквушка.

Получается, Левитан написал не просто «Русский Пейзаж», а «Россию в Царстве Мертвых». Именно с этим связан охвативший художника ужас: он то сам жил еще в Царстве Живых, ему было непривычно.

А дальше у Корнева неверно - Получается, Левитан написал не просто «Русский Пейзаж», а «Россию в Царстве Мертвых». Именно с этим связан охвативший художника ужас: он то сам жил еще в Царстве Живых, ему было непривычно.

По счастью, мы вовсе не обязаны придерживаться такой жестокой интерпретации. Для нас ценно как раз то, что на картине запечатлен Русский Простор 1894 года, а не 1934 или 1974 года, - целый и невредимый, еще не испоганенный мерзостями. И сознание художника, который зафиксировал для нас этот образ Простора, - тоже «эталонное», не искалеченное теми ужасами, которые русским пришлось перенести позднее. И поэтому, как правильно заметил Холмогоров: «Мы с восторгом и влюбленностью смотрим на тот пейзаж, который навевал на его создателя экзистенциальный ужас». Понятно, что все левитановские «ужасы» для нас - это просто тонкие нюансировки позитивных эмоций. Примерно как «страдания юного Вертера» на взгляд бывшего узника Гестапо.

Нет, Левитан сознательно дал ряд деталей. Это безлюдность пейзажа, это покосившиеся кресты на погосте как признак вымирания. Это нелепость церкви на мысу. Нас приучили к тому, что церковь в прямом и переносном смысле может быть оторвана от народа, стоять на отшибе, церковнику так удобнее. Для нас это настолько привычно, что на замечание "у Левитана всё правильно, церковь оторвана от народа, поэтому и стоят могилы заброшенными, поэтому и нет у представителей власти тех понятий, которые заставили бы их похоронить солдат, например, в Мясном Бору" у нас возникнет недоумение и протест в стиле "ну, вот, очередной атеист-антисоветчик выискался". Между тем, замечание это просто констатация факта, как констатацией факта является замечание, что русские пенсионеры при перемене мест выбирали чаще всего не Среднюю полосу. Церковь осуществляет через обряд погребения власть над покойниками. Она же формирует отношение светской власти к народу. Церковное и светское пренебрежение и отрыв от народа взаимосвязаны. Для приезжего получается выбор - или ощутить ужас, или возрадоваться, мол, народ вымрет, мы всё захапаем. Вот мы и живем в стране-бочке вечного оптимизма с большой ложкой ужаса.

Есть простая истина - природа диктует пределы терпения человека, поскольку дальше природа просто не может поддержать долготерпение. В Индии нищие живут и размножаются. Им природа не позволяет умереть от холода, хотя и такое бывает в маленьких количествах. Им природа позволяет жить на чашечку риса в день и спать на земле. Глядя на северную природу, понятно, что она не выдерживает жесткого натиска отношений более южной цивилизации. Стоя на мысу, видя холодную воду и имея за душой представления о сути грядущей цивилизации, вполне можно почувствовать обреченность. Понятно, что цивилизация и тогда не оставляла в покое эти края, и сегодня оставлять в покое не собирается.

Я как-то писал, про колоссальный дискомфорт от русской природы, которой испытали у меня на даче китайцы и индийцы. Уж не буду повторяться. Но я также помню сочетание восхищения и ужаса в глазах чешского водителя после поездки вдоль Онежского озера по дороге на Петрозаводск. Небось, тоже думал - как тут могут по правилам сверхжесткой, российской цивилизации выживать? Да, ужас. Это вам не в БМВ от дворца к дворцу кататься по Барвихи.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments