kosarex (kosarex) wrote,
kosarex
kosarex

Categories:

Литературные рабы и коммунистическая реальность

Начало здесь - http://kosarex.livejournal.com/2544090.html   http://kosarex.livejournal.com/2546215.html

Можно бесконечно долго анализировать конфликты в литературной среде в 20-ых и 30-ых. Подсиживали, писали доносы, пели друг другу панегирики. В конце концов не надо удивляться, что социалистические писаки оказались столь же аморальными, как и власть, которая их породила. Важнее, что такое отношение к искусству и работе в этой сфере сохранилось по сей день. Изменились не столько работники искусства, сколько время. Сейчас меньше читают, больше слушают музыку. Последствия мы видим - мало кому пока приходит в голову искать нового Гумилева или Есенина, чтобы убить их. Зато замочили Талькова и Виктора Цоя. И это не весь список. Власть платит писателям мало, поэтому мордобой между писателями в процессе разборок, кто гениальнее, стал редок. Но, стоило начаться приватизации дач в Переделкино, как резко возросли склоки и даже был скандал по поводу мордобоя. Дачи поделили - народ стал более мирным.

У писателей уныние, никто не мечтает, что власть озаботится созданием особого читателя, восторгающегося из поделками. Никто даже не мечтает давать десять лет без права переписки за отказ считать Дети Арбата гениальным произведением. Но из всех искусств, кроме попсы, для нас важнейшим является кино. Там бабло, там Гусман кидался на Михалкова. Там, стоило Щелкунчику Кончаловского провалиться в прокате, Кончаловский запел о необходимости создания нового зрителя в стиле старого, времен Сталина, готового восхищаться его фильмами. Не спасло зрителя даже то, что он повел себя чисто по-американски, хваленые американцы фильм проигнорировали, российский зритель тоже проигнорировал.

Нельзя понять мир динозавров только по современности, наблюдая варанов с острова Комодо. Нет, надо посмотреть на мир динозавров глазами палеонтологов, когда динозавры оккупировали всю Землю. Именно тогда они проявили себя во всей красе. Тогда мы поймем, что веселая шуточка Витухновской, будто она и Сорокин поставили последнюю точку в русской литературе, дальше конец, ничего стоящего не создадут, была нормой поведения. Нас навеки осчастливили Разгромом Фадеева, Цементом Гладкова, Чапаевом Фурманова, Поднятой целиной Шолохова. Мало? Так нас счастливили, счастливили и осчастливили тысячи писателей, каждый из которых подавал свое произведение как гениальное.

Тут без марксизма не обойтись - ищите бабло, материя первична, сознание вторично, а духовность третична. Власть хорошо платила писателям, отсюда ненависть к Гумилеву, пытки после ареста и расстрел. Есенин приехал избираться на должность главы писательской организации Ленинграда, заглянул к Ахматовой, оставил адрес. Наутро нашли повешенным избитый труп. Близкие Горькова считали и считают, что его отравили или убили каким-нибудь тихим методом. Так он был как собака на сене - должность главы СП СССР была большой кормушкой. Маяковского честно ненавидели за большую квартиру, деньги в кармане, автомобиль у подъезда. Тогда была возможность разгула марксистских инстинктов в стиле - богатое бытие определяет бескомпромиссное сознание. Поэтому зубы были острые, хватка железной, рык оглушал уши. Сейчас мы видим вырождение. Рахитичные кости, вялое тявканье, критики уже сами в волчьи стаи не сбиваются, их сгоняют в нужные точки кураторы. Измельчал писатель, выродился на постперестроечных харчах. Даже Пелевин подрабатывал сочинением торговых слоганов, а потом собрал манатки и умотал в Германию. Последний вспеск нормальной, большевистской злобы был связан только с присуждением Нобелевской Алесеевич. Тут её собратья по политическим взглядам облили её грязью, мол, у неё денег куры не клюют, а нам на водку не хватает. Нет, у многих на водку пока хватает, а на чувство гордости за своё место в обществе и веру в себя денег нет.

Теперь выйдем за рамки диссидентской мысли. Марксизм был куда более капиталистичен в своем мышлении, чем капитализм. Но он имел цель, которая несовместима с капитализмом прошлого и едина с современным постиндустриальным мышлением - сделать элементарные вещи достоянием элиты. Раз бытиё определяет сознание, то гордость писателя за советский строй может быть только отражением внутреннего сознания писателя, гордого за своё место в обществе, бабло в кармане, хорошее жильё, популярность среди женщин, поездки за границу и так далее. Но это как бы секрет для народных масс - нет денег, нет песни. Пусть товарищ Сталин знает, что писатель должен хорошо получать, народ должен думать об изнурительном, подвижническом труде писателя, который оплачивается прежде всего аплодисментами. Писатель - бессеребряник! Он служит массам. А Политбюро ЦК знает, что, посчитывая гонорары в кармане, писатель благодарит партию и хочет продолжить своё служение именно ей, а не массам.

Нечто похожее мы сейчас видим в Интернете с рядом как бы независимых граждан. Они - бессеребряники, пишут во имя идеи, но пишут как угодно власти или игре в оппозицию. Более того, мы видим, как борзописцы бесстыже меняют свои взгляды и политические предпочтения. Из идеи - бытиё определяет сознание - считается, что они получили новые указания или ими манипулируют путем увеличения или уменьшения гонораров. Например, Крылов раньше особо не расписывался в общности с Галковским, но гонорары срезали, пришлось читать частные лекции по философии, пытаться поддержать уровень доходов, тут-то он начал впрямую его одобрять, ведь у Галковского бизнес, он пока на плаву. Поскреби идейность - увидишь материальный интерес.

Советская шиза, то есть страсть секретить очевидное, приводит к естественным сбоям в работе машины власти. Пресловутые деревенщики времен Хрущева и Брежнева это не только следствие оттепели, когда страх убавился, но и следствие падения гонораров писателей относительно общего уровня жизни. Ну и хрен с ними, пущай живут, за такое бабло мочить нет смысла. Отказ от политики создания нового читателя, видящего в тысяче бездарностий тысячу Шекспиров, тоже логичен. Цель это восторженность, но орудие, то есть ссылка миллионов в ГУЛАГ за отсутствие энтузиазма, слишком дорого. Да и жрут писатели много. Лучше западный путь, когда читателей нет и расходов нет, поскольку талантливых писателей нет или есть, но вследствии пресловутого закона Бытиё определяет сознание, пишут они не то, думают не так и даже глядят на мир как-то подозрительно. Получаем очередную шизу - писатель требует внимания, забыв, что писательство уже давно власть не интересует. Все знают, что нужные элементы политического воспитания народных масс можно успешно заложить в рекламу подгузников или стирального порошка. Поэтому нетолерантная реклама китайского стирального порошка для китайцев это скандал на весь мир, а Нобелевская премия по литературе скучна, как ловля блох. Воспользуйся патентованным гигиеническим средством, блохи исчезнут вместе с интересом к Нобелевским премиям и литературе.

Живучесть литературы и польза от неё для общества во многом зависит от её желания и способности рассекречивать очевидное или хотя бы не утверждать, что очевидного не существует. Советская власть сама себя подорвала желанием вечно секретить очевидное. Подрывая себя во имя секретности, она подорвала семью, мораль, способность людей кооперироваться, экономику, цель собственного существования, страну. Гибель советской литературы это только одно из следствий неадекватности советской власти, причем, далеко не главное следствие. У динозавра мозг был размером с грецкий орех. У человека он с полтора килограмма. Но ведь надо использовать мозг именно размером с грецкий орех, чтобы уныло утверждать, что Броненосец Потемкин - лучший фильм всех времен и народов даже в 70-ые, или мыслить Андрея Вознесенского великим поэтом. Но ведь в этом суть политической и литературной шизы - задействуются слишком малые объемы мозга во имя непреклонности. Я как-то писал, что город Глупов мог в карикатурном виде у Салтыкова-Щедрина существовать неопределенное время. Чтобы поставить точку в произведении и истории города Глупова, он был превращен в Непреклонск. Погиб не Глупов, глупость может жить вечно, погиб град Непреклонск. Поэтому мы и смеемся сквозь слезы и наши беды, когда на месте советского Непреклонска, рухнувшим, чтобы превратиться в ельцинский град Глупов пытаются создать некий новый Непреклонск. Но, пардон, превращение ельцинского града Глупова в Непреклонск было записано в самом сценарии краха. Так и с литературой, обрушение советской, непреклонной литературы породило ещё более жалкую, постсоветскую непреклонную литературу, которая не желает рассекречивать очевидное. Советская шиза возродилась в новом виде, в смеси диссиденства во имя власти и охранительства во имя власти.

Потом продолжу.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments