kosarex (kosarex) wrote,
kosarex
kosarex

Category:

О госпереворотах, революциях и националистах. Ч.2

 

Итак, что мы имеем? Медведев – самый добрый, самый демократичный и самый законный правитель России. Не слышу аплодисментов, господа! Сто лет вы жили при вполне определенных традициях смены власти, и в детстве вас регулярно оболванивали на уроках истории. Вам не позволяли суммировать определенные факты и делать очевидные выводы, да вы и не хотели. Вы отказывались видеть в повторяющихся действиях традицию. Поэтому, когда начинают критиковать Медведева, то получается странная картина. Медведев сам по себе, традиции сами по себе, короче, критикуем наше сегодня, забываем наше вчера и начинаем противопоставлять по кусочкам – при Сталине воров сажали, а сегодня плохо, при Ельцине демонстрации были больше, а сегодня плохо, при Горбачеве орали «перестройка», а сегодня не орем, при Ельцине и Путине жили за счет трубы, а сегодня кризис. Вот и вопрос – что хотим критиковать: Медведева или традицию? Если речь идет о традициях, то традиции надо сперва осознать. Если предъявлять претензии к Медведеву по существу дела, а не выдергивая отдельные картинки из истории, то надо опять-таки осознать традицию и её механизмы. Ведь даже традиция Задорного – лысый и с волосами – казалась соблюдена. Волосы на голове Путина значительно более редкие, чем на головах Ельцина и Медведева. Дурная традиция? Отнюдь. Не от шевелюры или её отсутствия зависит качество управления государством. Зато от способности обывателя понять общество, в котором он живет, кое что зависит. Адекватность реакции помогает. Так. что давайте сперва поймем традицию, а лишь потом будем делать кое-какие выводы. Пока остановимся на уже сказанном. Медведев – самый добрый, самый демократичный и самый законный правитель России. Что касается дальнейшего развития общества, то оно возможно только на путях самоосознания  общества, иначе оно будет только саморазрушаться или самовоспроизводиться.

 

            Теперь рассмотрим вопрос о переворотах с другой стороны. Раз существует традиция менять власть путем переворотов, то в самой идее устроить переворот для нас, обывателей, существует масса неприятных моментов. Нас не очень-то спрашивают, хотим мы переворот или не хотим. Если бы нас спрашивали всерьез, то это был бы не переворот, а свободные демократические выборы. Расставили бы избирательные урны, провели бы компанию, полюбовались бы мы на кандидатуры на захват власти, выслушали бы их обязательства, а потом спокойно пришли бы и проголосовали – хотим у власти, например, Сидорова.  Причем, уверен, народ у нас готов устраивать подобные перевороты раз в 4 года и соблюдать все необходимые процедуры. Но есть традиция. Например, после убийства Распутина часть чиновников и банкиров решила сменить власть. Сразу нельзя – праздники на носу. Отпраздновали рождество сразу по двум стилям, погуляли, опохмелились, да и устроили хлебный кризис. Шум, пальба, вопли в Думе, армия вышла из подчинения и был царь, да нет царя. Лидер крупнейшей партии Керенский становиться председателем Временного правительства. Мило нарушился принцип выборности. Избирали его на одно место, а он попал на другое. Так ему местечко полюбилось, что стал милый Керенский всячески затягивать выборы в Учредительное собрание и сам стал жертвой государственного переворота. Естественно, мнение обывателя Керенского не волновало. Обыватель был недоволен бардаком и инфляцией, правительством и органами власти на местах, войной и качеством управления армиями. Тут большевики налетели, совсем плохо стало. Отсюда идея переворота. Переворот – это, когда обывателю плохо. Прошло лет семьдесят, и Ельцин закрепляет стереотип в сознании обывателя. Когда обывателю плохо – это переворот и реформы. На самом деле переворот происходит, когда участникам переворота без переворота плохо. Причем понятие «плохо» совсем не соответствует обывательскому понятию «плохо». Высшие царские чиновники и банкиры очень неплохо жили, кушали хорошо, имели возможности карьерного роста, генералы не бедствовали, а царя свергли. Даже верхушка большевиков не слишком бедствовала до прихода к власти. Троцкий имел автомобиль и отличную резиденцию в Нью-Йорке. Ленин весьма комфортно жил в Швейцарии. Всегда могли как Азеф слинять с хорошими денежками и жить припеваючи. Отнюдь не слишком плохо жили заговорщики при Сталине, но Сталина отравили. Отлично продвигался при Хрущеве господин Брежнев, но переворот с дружками устроил. Обыватель был настолько удивлен, что при перевороте не пострадал, что мигом согласился с предложенной формой понимания событий – Хрущева не свергли посредством переворота, а сняли чуть ли не самым демократическим (естественно в рамках партийной дисциплины) методом. Хотя метод был известен. Заговорщики привлекли к делу Жукова, тот поднял войска, ночью по Москве перед окнами Хрущева прошлись танки. Никита Сергеевич испугался и согласился уйти в отставку. Не знаю как вы, но я танки как орудие госпереворота могу воспринимать, а как способ внутрипартийного голосования не воспринимаю. Давайте согласимся, что переворот возникает не оттого, что обывателю плохо, а оттого, что верхам плохо. Другое дело, что государственные проблемы всегда присутствуют при переворотах как способ оправдания действий, и победившая сторона всегда потом народу объясняет причины действий, как результат заботы о народе. Мол, вы жили плохо, мы заметили и приняли меры. Иногда эти оправдания подтверждаются реальными делами. Хрущев действительно улучшил жизнь многих. Иногда, как после Октября 1917 или беловежских соглашений так и хочется сказать – лучше бы вы ничего не предпринимали бы, да и силенок рыпаться не имели бы. Власть была отнюдь не идеальна, но, приди к власти другие люди, они решили бы проблемы куда лучше.  Иногда последствия переворота видны сразу только специалистам, а большинство населения замечает их через некоторое время, да и то не до конца. Например, эпоха Брежнева характеризуется как период застоя, хотя это также был период интенсивной работы по созданию той схемы межчеловеческих взаимоотношений, которые привели Горбачева к власти.

 

            Ленивый читатель, наверно, воскликнет: сколько можно терпеть рассуждения! Гони напрямую, будет переворот или нет? Отвечу сразу – не знаю и знать не буду. Большевики у моего деда совета не спросили, но преуспели. У моего отца Хрущев и Брежнев совета не спрашивали, но к власти пришли. У меня Ельцин в своё время совета не спросил, но преуспел не меньше предшественников. Думаю, и дальше спрашивать не будут, хотя бы из уважения к традиции. Зато можно твердо сказать – госпереворот является традиционным для России методом смены власти, более того, именно через госпереворот, а не демократические выборы стране навязываются перемены. Причем самые приятные перевороты, когда населению не предлагается роль массовки. Самые неприятные перемены происходили, когда именно создавали массовку с целью потом объявить – а что вы негодуете? Это вы сами хотели! Вы хотели свержения царя! Вы хотели свержение Керенского! Вы жаждали перестройки со всеми Сумгаитами и Душанбе! Вы рвались к приватизации по Чубайсу и реформам по Гайдару! А мы не причем, мы честно и покорно волоклись или решительно маршировали вслед за вашими желаниями. Мы оказались там, куда вы нас загнали. Короче, дайте нам медаль за терпение и орден за покорность. Теперь пришла ваша очередь терпеть, а мы будем вами терпеливо править. В этом смысле переворот Хрущева намного приятней. Мнения не спросил, а политзаключенных выпустил, да и крестьянам паспорта выдал. Брежнев – голубчик. Танки вывел, а зарплаты не урезал, инфляцию не устроил, треску заменил минтаем исключительно из-за перевылова рыбы, а не по злой воле. Так и хочется аплодировать мудрой политике заговорщиков. Вы можете возразить, что зато Керенский собирал толпы и пользовался громким одобрям-с обывателя или Ельцин вещал с танка. Ну, и что? Мне, как законопослушному обывателю, это без разницы. Мне или демократические выборы подавай без последующего жульничества и переворотов, или уж переворот без последующих неприятностей, коль скоро передо мной нечто, на что я реально влиять не могу. Плясать и с удовольствием или чувством вины выслушивать потом претензии к плохому качеству пляски и, как следствии, падению жизненного уровня – дело дурацкое.

 

            В рамках  существующих традиций обратим внимание на достаточно любопытное обстоятельство – энтузиазм противопоказан. Больше всего обыватель ликовал во время Февральской революции. Все дружно надели красные банты и прошлись демонстрациями. Между тем, уже через полгода Керенский объявил себя диктатором, а затем наступил злосчастный Октябрь. Зато убийство Берия прошло молчком. А жизнь стала лучше и веселее. Был большой энтузиазм по поводу Горбачева и Ельцина. Чем это кончилось, мы знаем. Приход к власти Путина повлек меньше негативных последствий, но и энтузиазма было меньше. Зависимость здесь не чисто арифметическая. Нельзя сказать, что приход к власти Хрущева и Брежнева имел абсолютно одинаковые последствия, но факт остается фактом. Наша система власти работает более эффективно, когда нет толпы, орущей от радости. Радость в нашей жизни оказывается явлением наказуемым.

 

            На этот счет у меня была прелюбопытнейшая беседа с одним бывшим генералом спецслужб. От него я понял, что, если возьму в руки флаг, нацеплю плакат «Да здравствует наша власть!» и пойду по улице, я буду для него отморозком. Суть не в том, что он будет против власти, а я – за. Нет, он будет тоже «за» и даже может попросить подчиненных не винтить меня и не бить. Подчиненные тоже не обязаны негодовать при виде плаката «Да здравствует президент! Да здравствует правительство!». Дело в самом духе взаимодействия власти и народа – совсем как в православной церкви, где попы имеют право голоса и поют о своем обожании Богу, а остальные обязаны молчать, креститься по команде, петь хвалу Богу только хором и по команде. Некое своеволие в виде падения на колени и личного восклицания допускается, но скорее снисходительно. Хватил человека религиозный экстаз, но, если всех сразу хватит экстаз и все начнут падать на колени по команде, это уже будет не служба, а полный бардак. Опять-таки, речь идет о стереотипах восприятия и сути порядка, исходящего из культурных традиций, а не личной тупости. Если вспомнить государственные праздники, то все менты как раз нацелены не на подавление одобрения власти, а именно на снисхождение к неизбежному элементу хаоса. Ну, крикнет обыватель «Ура, России» - пройдем мимо, выпьет чуток – пройдем мимо. Начнет буянить и морды бить – принять меры, да и то не дергать народ «профилактикой». В будни рекомендовано жить по Пушкину. «Народ безмолвствует» - фраза потрясающая по своей многозначности. Безмолвие обязано выражать одобрение и несогласие, протестный гнев и радость поддержки. Соответственно власть по «качеству» безмолвия обязана принимать меры – радоваться поддержке народа, пугаться недовольства и репрессировать, принимать меры экономического характера, менять направление пропагандистской деятельности. Для правильных решений существуют дополнительные методы понимания характера безмолвия – опросы, письма трудящихся, исследования реакции народа на 110% рейтинг того или иного руководителя, социологические службы, наконец, известный прием – скажи мне правду, я ничего не сделаю. Да, часто за правду потом репрессий не бывает, но общим фоном всё равно должно служить массовое безмолвие. В свою очередь массовое безмолвие всегда переходит в массовое уныние. И вот тогда что-то может быть сделано, хотя последнее не обязательно.  

 


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments