kosarex (kosarex) wrote,
kosarex
kosarex

Categories:

Атака или наше дело правое

Утро. Холодно. Шинель сырая, от земли запах затхлый, всё равно спать хочется. Только вчера в уюте смотрел СталинградТВ, заснул в тепле, а теперь. Ааа! – кричу, это комиссар проходил по окопу и сильно стукнул сапогом, мол, вставай, сука, атакуем. Поворачиваю голову к комиссару и вижу автомат – Молчать, ты своими воплями наши позиции рассекретишь!

Спас меня хохот бойцов – два месяца в одних и тех же окопах, вечные перестрелки, какая тут секретность. Прибежал полковник Деревяшко, похвалил комиссара за способность поднять бойцам настроение, увидел, что меня собрались расстреливать и отменил приказ. Бойцов надо после боя, а не до боя расстреливать, списывать небоевые потери на боевые, а не часть позорить. Мне возвращают автомат, сижу в окопе и понимаю, что атаковать придется на голодный желудок. Парочка медсестер бегает по окопу и разливает халявную водку. Комиссар командует – коммунистам и комсомольцам в первую очередь, штрафникам и беспартийным не давать, пускай сперва напишут – если погибну, прошу считать меня коммунистом.

Жестокая вещь эта война, на три человека один карандаш, в блиндаже только нары и ни одного стола, сплошная антисанитария. Прислонить листок бумаги к густому запаху портянок невозможно, кое-как пишу, положив листок на приклад автомата, – если погибну, прошу считать меня коммунистом, если не погибну, прошу оставить беспартийным как незаслужившего. – Число и подпись, - кричит комиссар. – Ставлю число, подпись, сдаю бумажку старшине. Пора снова в окопы. Медсестра наливает водку, а закуски нет. Сливаю водку во флягу. К бою готов.

Три свистка, комиссар орет – За Сталина! За Берия! В атаку! Вылезаем, пытаемся бежать. Скользко. Противник открыл огонь. Вот одна цепь поскользнулась, вот другая, вот мина. Перелет. Оборачиваюсь на крик – попала мина рядом с комиссаром. Будто сирена завыла над полем боя – прикройте меня кто-нибудь своим телом! Бойцы лежат под огнем и норовят укрыться в ближайших воронках. Новое завывание сирены – коммунисты и комсомольцы вперед, немедленно прикрыть комиссара! Голосистый попался, такому в оперу, а не в окопы, или к Зыкиной и Кобзону. Хорошо, что я беспартийный, залез в воронку и исподтишка закурил. Поле зашевелилось, первыми к комиссару побежали коммунисты, затем комсомольцы, пионеров пока не видно, не их день. Над и вокруг комиссара образовалась огромная куча мала.

Немецкий полковник увидел кучу малу в бинокль и приказал ударить артиллерией. Немцы, конечно, аккуратисты, но вид разлетающихся кусков мяса и шинелей неприятен. Комиссар выползает из-под кучи малы и пытается бежать. Новый залп оставляет нас без коммунистов, комсомольцев и комиссара. Остальные бойцы ползут обратно в окопы на встречу с рассвирепевшим Деревяшко. Хочу от страха водки выпить, но что-то меня останавливает. Медленно соображаю – закуски нет, на голодный желудок пить патриотично, но вредно.

Полковник Деревяшко идет в окопе вдоль бойцов и ругается матом. Нужна хитрость. Вперед пойдут штрафники. Беспартийные в фланга. Разведка сперва пройдет в тыл врага. Деревяшко останавливается перед штрафником лет сорока – за что в штрафбате оказалсяся? Мужчина дергается – кто-то дал в морду повару, а меня в бандитизме и изъятии буханки хлеба обвинили. Деревяшко доволен – вот оно, Гитлер тоже бандит, короче, тебя разведчики с медсестрами загримируют в Гитлера, будешь бегать меж немцев и требовать прикрыть тебя своим телом! Мужчина снова дергается, погибать ленится, но у Деревяшко все аргументы – иначе просто сдохнешь, а так погибнешь коммунистом, представим к награде, семья будет получать паек в тылу. Деревяшко вздыхает – у меня, кстати, в тылу сын-пионер, а у тебя? Мужчина цедит – двое у меня и оба пионеры. Спорить с Деревяшко бесполезно – он по-сталински умен и умеет найти подход к бойцам. Разведчики уводят будущего Гитлера гримироваться, а медсестры разносят воду. Завтрака не будет, до обеда ждать долго, повара ещё спят, остается только хлебнуть воды и спеть патриотические песни. Комиссар нас уверял, что патриотические песни пугают врага сильнее артобстрелов. Я под пение знакомлюсь потихоньку с бойцами. Все они, оказывается, оказались в окопах после просмотра СталинградТВ. Нормальные ребята, тоже беспартийные, жены беспартийные, детишки не в пионерах. Только выпили некоторые многовато. Ладно, бывает.

В тылу у немцев взлетает ракета, у нас в окопах раздается свист полковника. Разведка завела нашего Гитлера в тыл немцам. Атака! Враг силен и коварен, огонь беспощаден, но мы лезем вперед. Ещё немного, вдруг по позициям немцев начинает бегать настоящий Гитлер и орать непонятное на немецком. Орет буквально пару фраз, больше не успел выучить. Немцы не выдерживают и с воплями - Фюрер! Фюрер! - бегут к нему. Мы понимаем коварный план Деревяшко и делает последний рывок до вражеских окопов. Могучая советская артиллерия уничтожает сбежавшихся немцев. Остатки в окопах сдаются в плен. Ни разу не видел столь растерянного врага, только и слышно – Гитлер капут, Меркель гут! Среди пленных несколько русских, они тоже орут – мы не за Гитлера, мы за Меркель, Мы любим арабов, Украину и всё человечество. Мы, советские бойцы, полны злобы и хотим их расстрелять. За что продались врагу? Заходим в землянку власовцев и видим пиво! Баварское! Рядом какая-то закуска. Руки сами тянутся к пиву.

- Стойте, - кричит полковник Деревяшко. – Враг коварен. Пиво и водка могут быть отравлены. Дайте мне. – Полковник берет бутылку пива и опрокидывает себе в рот. Через секунду тело его начинает содрогаться от отравления. Он пытается закусить, отравление усиливается. Немцы идеологически отравили пиво. Деревяшко начинает кричать, что он против войны, за братство с немцами, лучше заниматься любовью с медсестрами, а не войнами. И тут-то я понял, что только наша советская водка излечит смертельно больного полковника. Наливаю в колпак фляги и ласково говорю – после пива водка самое оно. Деревяшко смотрит с недоверием – небось, сталинка? Я ещё более ласково отвечаю – хрущевка, теплая как его оттепель, слава Украине! Полковник пьёт и здоровеет на глазах, просит ещё, снова пьёт. – Ух, слава Сталину, выздоровел. Вражеское пиво и вражеский шнапс уничтожить. – Деревяшко смотрит, как мы хотим разбить бутылки и снова подает команду. – Отставить, бутылки сдать можно. В ближайшем тылу уже создали приемные пункты.

Мы выливаем пиво на землю, выливаем шнапс, рассуждаем о мудрости полковника и идем сдавать бутылки в обмен на водку. Рядом с нами гонят в тыл пленных. Я вижу их завистливые взгляды, мне противно и я стараюсь смотреть себе под ноги. Да, я патриот, но мне есть хочется, а не бутылки сдавать.

В ближайшем тылу видно, насколько сокрушительна наша победа. Целая очередь сдающих бутылки. Шутки-прибаутки про наших союзников. Дескать, обещали англичане за взятие Берлина спирт Ройял прислать в больших количествах, а за сдатие Берлина обратно ещё больше Ройяла, аж залейся. Естественно, мы осуждаем американских виски за низкое качество, зато одобряем решение Сталина оставить союзникам Баварию, чтобы свои войска не разлагать.

- Ещё не сдали? – спрашивает появившийся рядом с очередью Деревяшко. – Ерунда, главное, ничто не проиграно, когда есть, что сдать, - отвечаю я. – Как сдадим всё, тут всё рухнет. Деревяшко не согласен – всегда будет, что сдать, мы никогда не рухнем.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments