О рокмузыкантах и творчестве
https://trevnoel.livejournal.com/566353.html
Каждый человек, когда начинает заниматься творчеством, имеет строго ограниченное природой количество идей для использования. При этом он сам не понимает лимиты своих возможностей. Скажем, он может написать три хороших рассказа, напишет максимум четыре, если ему вовремя заплатить за первый рассказ, больше ему не дано. Этот лимит заметен по мастеровитым писателям - вроде пишут, а по сути переписывают иные варианты уже написанного. Воскресение это ухудшнный вариант Анны Карениной, а Анна Каренина восходит к образам Элен Безуховой и Наташи Ростовой в Войне и мире, при этом Война и мир не случайно производят большее впечатление. Но у Толстого было, что добавить в Анну Каренину, зато с Воскресением получилось хуже. Габриэль Гарсиа Маркес написал Сто лет одиночества, а потом не смог ничего написать, кроме маленькой, отличной вариации Полковнику никто не пишет. У людей попроще получается намного очевиднее, если присмотреться.
Читаем ЖЖ или ФБ, человек пишет пару лет, потом ничего толком написать не может, хотя мир меняется, события меняют. Рассказы копирайтеров становятся всё более блеклыми. Я как-то удивился, когда услышал, что Галковский написал несколько рассказов - неужели он сумел опровергнуть мои представления о том, что выдохся? Почитал, ерунда. Нет у него идей, прав оказался. Только искренние любители Крылова могли не заметить, как бездарно он начал повторяться в ЖЖ последние годы. Поэтому я очень удивился, когда узнал, что Крылов стал писать большой роман Факап. Ясно, что не потянет. Не потянул. Но такие вещи видны со стороны и не всем.
Тоже самое со всеми рокмузыкантами и рокгруппами. Каждая не знает, какое количество хороших песен может написать. Никакой кокаин не продлит надолго творчество, если внутренний лимит исчерпан. Выше крыши тоже долго не попрыгаешь. Причем лимит оборачивается трагедией, жизнь продолжается, удачную полосу хочется продолжить. У Суркова есть деньги под проекты, а Макаревич и Гребенщиков уже не те. Послушал я Башлачева и понял, почему он покончил с собой. Не дано ему было много и хорошо писать. Условия есть, а лимит подходил к концу. Тальков и Цой могли продолжать, но их убили.
Но, кроме фактора личного, творческого лимита, есть общество, есть деньги, есть цензура. Тут тоже работают свои ограничения. Какая-то группа может продолжать работать, есть знакомые рестораторы, денежки заплатят за выступления. Другим не повезло. Есть цензура, тексты надо литовать, то есть получить одобрение, иначе будут кислород перекрывать. Кому-то везет, к нему хорошо относятся, кому-то нет. Потом даже в ресторане песенку за скромную мзду не сбацаешь. Вся система контроля живет по простому принципу - попугай сдох? Купим за обещания заплатить в неком светлом будущем нового попугая. В итоге современная культура напоминает сдохшего попугая.
Недавно умерший Петр Мамонов это человек, который вовремя ушел. Никто не знает, есть ли жизнь после смерти, но после творчества точно есть. Надо иметь дар жить после творчества. Это как жизнь после спортивной карьеры. Вчера всех потрясал акробатическими прыжками, а теперь нельзя, прыгнешь, но не так, что-нибудь сломаешь.
Разговоры о том, что нацеленные на бабло терзают нам нервы по сей день, а бескорыстные быстро сливаются, не совсем верны. Вопрос не в бескорыстии, а в приемлимости или неприемлимости условий. Кинчев, на мой взгляд, бездарен, но он был согласен на условия, которые неприемлемы для многих людей. Отсюда бабло и вечное терзание слушателей. Другие так не могли и замолчали. Каждый такой человек создает атмосферу иронии вокруг творческих потугов и пиара творческих потугов. Ну, не пришелся ко двору, а во дворе клоуны. Клоуны, конечно, злятся, когда их называют клоунами, а вы в цирке были? Я последний раз был в 90-ые как переводчик с китайского. Вышел клоун с репризами начала 60-ых. Играет музыка, а он в нужном месте вставляет слово текила, издевается над классикой мексиканской песни 50-ых гг. Песня так и называется Текила, произносится только одно это слово. У нас пора написать песню Ковид-19, проигрыш мелодии, произносится словосочетание, дальше снова музыка без слов и снова повтор Ковид-19. Плохо у клоунов даже с заимствованием старых идей на новый лад. А в те 90-ые клоун заказал бы музыку под слово Чубайс. Звучало бы как Атас судорожно и нервно. Но у наших почти талантов внутренний редактор силен и могуч. С ним даже такие простенькие идеи в голову не приходят, остается только петь в стиле девушка, ты такая хорошенькая, ты мне так нравишься. Ну, сбацайте хотя бы песню - бум-бум-бум, креативность, ля-ля-ля, креативность.
Каждый человек, когда начинает заниматься творчеством, имеет строго ограниченное природой количество идей для использования. При этом он сам не понимает лимиты своих возможностей. Скажем, он может написать три хороших рассказа, напишет максимум четыре, если ему вовремя заплатить за первый рассказ, больше ему не дано. Этот лимит заметен по мастеровитым писателям - вроде пишут, а по сути переписывают иные варианты уже написанного. Воскресение это ухудшнный вариант Анны Карениной, а Анна Каренина восходит к образам Элен Безуховой и Наташи Ростовой в Войне и мире, при этом Война и мир не случайно производят большее впечатление. Но у Толстого было, что добавить в Анну Каренину, зато с Воскресением получилось хуже. Габриэль Гарсиа Маркес написал Сто лет одиночества, а потом не смог ничего написать, кроме маленькой, отличной вариации Полковнику никто не пишет. У людей попроще получается намного очевиднее, если присмотреться.
Читаем ЖЖ или ФБ, человек пишет пару лет, потом ничего толком написать не может, хотя мир меняется, события меняют. Рассказы копирайтеров становятся всё более блеклыми. Я как-то удивился, когда услышал, что Галковский написал несколько рассказов - неужели он сумел опровергнуть мои представления о том, что выдохся? Почитал, ерунда. Нет у него идей, прав оказался. Только искренние любители Крылова могли не заметить, как бездарно он начал повторяться в ЖЖ последние годы. Поэтому я очень удивился, когда узнал, что Крылов стал писать большой роман Факап. Ясно, что не потянет. Не потянул. Но такие вещи видны со стороны и не всем.
Тоже самое со всеми рокмузыкантами и рокгруппами. Каждая не знает, какое количество хороших песен может написать. Никакой кокаин не продлит надолго творчество, если внутренний лимит исчерпан. Выше крыши тоже долго не попрыгаешь. Причем лимит оборачивается трагедией, жизнь продолжается, удачную полосу хочется продолжить. У Суркова есть деньги под проекты, а Макаревич и Гребенщиков уже не те. Послушал я Башлачева и понял, почему он покончил с собой. Не дано ему было много и хорошо писать. Условия есть, а лимит подходил к концу. Тальков и Цой могли продолжать, но их убили.
Но, кроме фактора личного, творческого лимита, есть общество, есть деньги, есть цензура. Тут тоже работают свои ограничения. Какая-то группа может продолжать работать, есть знакомые рестораторы, денежки заплатят за выступления. Другим не повезло. Есть цензура, тексты надо литовать, то есть получить одобрение, иначе будут кислород перекрывать. Кому-то везет, к нему хорошо относятся, кому-то нет. Потом даже в ресторане песенку за скромную мзду не сбацаешь. Вся система контроля живет по простому принципу - попугай сдох? Купим за обещания заплатить в неком светлом будущем нового попугая. В итоге современная культура напоминает сдохшего попугая.
Недавно умерший Петр Мамонов это человек, который вовремя ушел. Никто не знает, есть ли жизнь после смерти, но после творчества точно есть. Надо иметь дар жить после творчества. Это как жизнь после спортивной карьеры. Вчера всех потрясал акробатическими прыжками, а теперь нельзя, прыгнешь, но не так, что-нибудь сломаешь.
Разговоры о том, что нацеленные на бабло терзают нам нервы по сей день, а бескорыстные быстро сливаются, не совсем верны. Вопрос не в бескорыстии, а в приемлимости или неприемлимости условий. Кинчев, на мой взгляд, бездарен, но он был согласен на условия, которые неприемлемы для многих людей. Отсюда бабло и вечное терзание слушателей. Другие так не могли и замолчали. Каждый такой человек создает атмосферу иронии вокруг творческих потугов и пиара творческих потугов. Ну, не пришелся ко двору, а во дворе клоуны. Клоуны, конечно, злятся, когда их называют клоунами, а вы в цирке были? Я последний раз был в 90-ые как переводчик с китайского. Вышел клоун с репризами начала 60-ых. Играет музыка, а он в нужном месте вставляет слово текила, издевается над классикой мексиканской песни 50-ых гг. Песня так и называется Текила, произносится только одно это слово. У нас пора написать песню Ковид-19, проигрыш мелодии, произносится словосочетание, дальше снова музыка без слов и снова повтор Ковид-19. Плохо у клоунов даже с заимствованием старых идей на новый лад. А в те 90-ые клоун заказал бы музыку под слово Чубайс. Звучало бы как Атас судорожно и нервно. Но у наших почти талантов внутренний редактор силен и могуч. С ним даже такие простенькие идеи в голову не приходят, остается только петь в стиле девушка, ты такая хорошенькая, ты мне так нравишься. Ну, сбацайте хотя бы песню - бум-бум-бум, креативность, ля-ля-ля, креативность.