О правой и левой реакционности
Нам внушают - правые это реакционеры, левые это прогрессисты. Странно получается, если понять, что Ленин был крайне правым политиком - установил режим, при котором остается только дрожать от страха. Сейчас во всем мире закручивают гайки в необольшевистском духе, но почему это реакционность,а не наступательность? Левые робко возражают - давайте оставим как есть, не будем трогать прежние свободы. Где здесь наступательность и зов к переменам? В правом закручивании гаек и в левом ослаблении нет прямого понятия прогрессивности или реакционности. Хотя нынешние вопли о пользе крепостничества в России можно рассматривать важнейшим доказательством того, что Октябрьская революция была проявлением крайней реакции на освобождение народа. Ещё Чехов посмеивался в Вишневом саде над Фуксом, привыкшим в угоду хозяевам называть освобождение катастрофой. Но мы можем вспомнить, что освобождение крестьянства также вызвало резкий рост недовольства внутри линии оседлости. Евреи перестали быть нужными помещикам при продаже зерна в Польшу и на экспорт в Прибалтику, право вышибать из крестьян продукты силой пришлось здорово урезать. На Кавказе сильнейший удар был нанесен по работорговле. Экспорт женщин в Турцию резко сократился. Началось разрушение и прямые запреты на рабовладение в Средней Азии. Стремление к подмене частного рабовладения на государственное в большевизме откровенно. Но этак мы всему можем приставить клеймо реакционности или прогрессивности.
Поскольку государственность это форма организации общества, то периоды закручивания и ослабления гаек естественны. Просто нам хотят под видом одного понятия навязать целый признак сопутствующих. Обычный прием - одно слово должно вызывать целую гамму неприязни или дополнительных надежд. Сейчас мы наблюдаем огромный поворот мира вправо, в сторону закручивания гаек. Подается это как движение к некому социализму, когда человека оставят без личного автомобиля, без частного дома, без личных накоплений, когда все будут счасливы, поскольку каждому можно будет кислород перекрыть в наказание за неспособность работать на руководство общества и за неправильное мнение. Но нельзя думать, будто это реакция на некие свободы в Интернете, это попытки воплощения мечтаний в жизнь. Правые и левые имеют разные мечты, методы управления меняются, а мечты остаются. В целом социалистические мечты во многом отражают мечты о счастливом гетто или говоря китайскими образами мечты о запретном городе или особой усадьбе, где жизнь совсем иная, чем наруже в мире для большинства. Почитайте китайский роман Сон в Красном тереме. Речь идет о семейной усадьбе как микрокосмосе. Там своя жизнь и свои интриги, а владелец усадьбы - крупный чиновник, его жизнь в реальном мире в качестве начальника питает этот микрокосмос, но эту жизнь обитатели даже не замечают. Ради таких запретных городков-гетто надо создать социализм для остального общества, пусть живут без личного автотранспорта, личных домов и накоплений, пусть считают это социализмом, то есть маной небесной. Это старая мечта, а не нечто прогрессивное или ретроградное.
Кампанелла в своё время мечтал о феодальном социализме - Город Солнце, где народ ничего не имеет и подчиняется некому совету старейшин. Феодальный социализм напоминает идеальное монастырское хозяйство, где формально все равны, все обязаны любить друг друга, а в реале старейшины это коллективный собственник хозяйства и его обитателей. Церковь в Средние века всё время стремилась к экспансии, но внешний мир всегда таил угрозы - феодалы имели мечи и свои интересы, крестьяне вечно хотели меньше платить господам, горожане создавали цехи с частными лавочками. Внешний мир никак не хотел превращаться в мир покорных и готовых подчиняться послушников. Отсюда мечты о феодальном социализме как методе лишения внешнего мира к способности к сопротивлению. При капитализме выяснилось, что сладенькие мечты в реальности вызывают потоки крови и страданий. Религиозное зомбирование дает прямо противоположный эффект. Христианский социализм и иудейский социализм не отличаются от китайского социализма в идее, что воплощают точки зрения на общество как на послушную массу. Они служат, а господа радуются.
Поскольку государственность это форма организации общества, то периоды закручивания и ослабления гаек естественны. Просто нам хотят под видом одного понятия навязать целый признак сопутствующих. Обычный прием - одно слово должно вызывать целую гамму неприязни или дополнительных надежд. Сейчас мы наблюдаем огромный поворот мира вправо, в сторону закручивания гаек. Подается это как движение к некому социализму, когда человека оставят без личного автомобиля, без частного дома, без личных накоплений, когда все будут счасливы, поскольку каждому можно будет кислород перекрыть в наказание за неспособность работать на руководство общества и за неправильное мнение. Но нельзя думать, будто это реакция на некие свободы в Интернете, это попытки воплощения мечтаний в жизнь. Правые и левые имеют разные мечты, методы управления меняются, а мечты остаются. В целом социалистические мечты во многом отражают мечты о счастливом гетто или говоря китайскими образами мечты о запретном городе или особой усадьбе, где жизнь совсем иная, чем наруже в мире для большинства. Почитайте китайский роман Сон в Красном тереме. Речь идет о семейной усадьбе как микрокосмосе. Там своя жизнь и свои интриги, а владелец усадьбы - крупный чиновник, его жизнь в реальном мире в качестве начальника питает этот микрокосмос, но эту жизнь обитатели даже не замечают. Ради таких запретных городков-гетто надо создать социализм для остального общества, пусть живут без личного автотранспорта, личных домов и накоплений, пусть считают это социализмом, то есть маной небесной. Это старая мечта, а не нечто прогрессивное или ретроградное.
Кампанелла в своё время мечтал о феодальном социализме - Город Солнце, где народ ничего не имеет и подчиняется некому совету старейшин. Феодальный социализм напоминает идеальное монастырское хозяйство, где формально все равны, все обязаны любить друг друга, а в реале старейшины это коллективный собственник хозяйства и его обитателей. Церковь в Средние века всё время стремилась к экспансии, но внешний мир всегда таил угрозы - феодалы имели мечи и свои интересы, крестьяне вечно хотели меньше платить господам, горожане создавали цехи с частными лавочками. Внешний мир никак не хотел превращаться в мир покорных и готовых подчиняться послушников. Отсюда мечты о феодальном социализме как методе лишения внешнего мира к способности к сопротивлению. При капитализме выяснилось, что сладенькие мечты в реальности вызывают потоки крови и страданий. Религиозное зомбирование дает прямо противоположный эффект. Христианский социализм и иудейский социализм не отличаются от китайского социализма в идее, что воплощают точки зрения на общество как на послушную массу. Они служат, а господа радуются.