kosarex (kosarex) wrote,
kosarex
kosarex

Categories:
Оставил коммент под статьёй К. Крылова http://krylov.livejournal.com/1834690.html
А сам коммент ниже:
Если перевернуть картину вверх тормашками, то для её описания потребуется много букв. Давайте наоборот. Истинное искусство - это глумление. Жалкий, не умеющий торговать своими картинами Врубель просто глумился над Малевичем, поскольку Малевич не мог его превзойти. Пушкин уже два столетия издевается над гениями поэтических тусовок и членов СП. Подумайте, какое страдание принес Микеланджело гению Церетели! Ведь даже копировать нельзя! Подойдет какое-нибудь чмо, скривит рот и скажет - тьфу, не Микеланджело, только Церетели! Гений, возможно, и не хотел, но он глумится каждый строчкой, каждым движением кисти, каждой мыслью над людьми, которые по законам конкуренции и культу денег в обществе обязаны быть выше. Поэтому не надо думать, будто делая дерьмо, хваля дерьмо и покупая дерьмо участники балагана имеют разные, глубокие, потаенные цели. Это просто месть. И, когда богатый меценат покупает дерьмо, он мстит обществу за то, что он, богатый, не считается гением. Ведь Микеланджело и без денег для общества велик, а он, богатый, без денег - такое же дерьмо, которое он возносит на пьедестал своей покупкой. Если гениев иногда признают, то исключительно из страха, что полный отказ гениям в таланте выглядит уже не просто проявлением мстительности, а пропагандой мстительности, которая чревата личными последствиями. Вот и всё. Обратите внимание, как мало букв.

К этому комменту хотелось бы дать маленькое пояснение. Когда нам втюривают "Дерьмо художника" Пьера Мадзони или Черный квадрат Малевича, нас так же потчуют концепциями. Но концепция - форма рекламы бездарности. Концепции можно менять, дополнять и множить. Соответственно, ответные статьи можно писать до бесконечности. В итоге мы никогда не поймем общего между очередным "новаторским" измом, гламуром и обычным, внешне безобидным произведением искусства, которое по непонятным как бы причинам раскручивается стайно. Причем эта стайность загадочна - сговора нет, взяток нет, а восторгов тьма. Ещё мы можем найти некого зрителя, который радостно начинает верить в достоинства рекламируемого. Этот зритель может быть самым разным. Причем безобидное искусство, вознесенное до вершин, бывает не только издевательством над искусством, но и настоящим искусством с одним исключением - оно по качеству ниже уже имеющегося уровня. Скажем так, заставляют зрителя верить в сверхсовершенство неплохой комедии Рязанова с тем, чтобы он "забыл" про гениальность Соляриса Тарковского. Сверхвосхваление комедии Рязанова по сути является тем же Дерьмом художника (реальным калом в консервынх банках или калом из гипса в консервных банка). Говорят, Мадзони "творил" в двух вариантах. Если мы признаем концепцию зависти, то всё встанет на свои места - неуловимость грани между сознательным глумлением над искусством, ошибками и бездарностью, неуловимость грани между глумящимся талантом и крикливым ничтожеством. Понятен странный ажиотаж - зрители тоже люди, среди них хватает профанов и завистников. Даже тяга к посмертному признанию или неожиданных криков помочь таланту, когда он присмерти и особо помогать бесполезно, тоже несет в себе зависть и страх разоблачения. Отсюда у нас такие некрологи - успеть отметиться, оправдаться, скрыть страх разоблачения. Впрочем, зависть иногда просто лезет наружу в хвалебных некрологах. Умрет какой-нибудь автор, все знают, что его забудут за полную бездарность. Ан, нет, елей на таких поминках тоже льется из зависти и желание подгадить талантам. Смотри, мол, жил бездарь, а как мы его вознесли. И отличить завистников от горюющих родственников и друзей покойного внешне невозможно - только общий уровень шума позволяет определить суть дела. Однако, если мы вспомним, как Бернард Шоу рассылал свои рукописи в десятки издательств и получал отказ, всё встанет на свои места. Не могут 50-100 редакторов одновременно, как по команде, потерять чувство прекрасного. Зато они могут воспользоваться редким шансом выбора - плюнуть в душу гения, носом чуя, что собрат по профессии сделает то же самое, или взвалить на себя труд идти с рукописью к издателю, а тот - тоже страдалец, тому тоже плюнуть в душу гения хочется. Лень искать свой пост в ЖЖ о хамской статье про Булгакова в журнале Москва. Уже всё ясно - кто гений, а кто бездарь. Нет, хочется господам плюнуть. Аж трясет от зависти. Такая жизнь.

Когда мы начинаем изобретать сложные концепции умеренной, толерантной критики подобных явлений, мы тоже правы - жить-то хочется, завистники гениев заняли массу ниш в обществе, память и мстительность у них отменные. Однако эта правота оборачивается боком - при небольших манипуляциях с критикой получается готовый набор идей, позволяющих вознести на пьедестал новую бездарность или оправдать подлость по отношению к живущим или умершим творцам. Мы, умеренные, кормим завистников своими идеями, а потом удивляемся, почему они нас оттирают в сторону. Удивляться не стоит. Поразительно другое - обычный человек даже боится допустить, что зависть, особенно в крайних случаях, является формой ненависти. Если вскрыть подсознание тех же редакторов, заворачивавших Бернарда Шоу, или главного редактора журнала Москва, напечатавшего пасквиль на Булгакова, там мы скорее всего зависти не увидим. Вместо этого там будет четкая мысль "Я тебя ненавижу". Ненависть, как мы знаем, в особых оправданиях не нуждается. Ненависть нуждается в четком осознании возможности выплеска - кого надо ненавидеть исподтишка, кого можно мочить в открытую. Если обыватель или искусствовед не видит скрытой ненависти, то он просто приспособленец. Ничего удивительного, приспособленчество лежит в основе общества, поэтому плохое отношение к таланту для общества естественно.

Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments